Задача номер один!

Сегодня в Церкви наблюдается весьма парадоксальная картина: казалось бы, множество храмовых построек по всем городам и весям, номинально немалое количество людей, позиционирующих себя православными, и при этом – колоссальная раздробленность и разобщённость, царящая в православной среде…

Эта ситуация возникла не сегодня. И даже не вчера.

Об этом состоянии говорили выдающиеся церковные иерархи ещё на рубеже XIX-XX столетий, характеризуя его, как кризисное.

Однако, если в условиях православной монархии с этой ситуацией ещё можно было как-то мириться, то сегодня, в условиях либерального, всё более секуляризирующегося общества, в условиях внедрения и легализации выраженных антихристианских ценностей, вопрос реорганизации приходской жизни, вопрос постепенного отказа от привычной формы приходской жизни в пользу превращения её в жизнь общинную, это вопрос (не больше, не меньше) – вопрос ВЫЖИВАЕМОСТИ нашего православного сообщества!

Дабы не быть голословным, приведём высказывание будущего Патриарха Русской Православной Церкви – Святителя (тогда ещё архиепископа Североамериканского) Тихона Белавина:

«Нельзя отрицать того, что во многих местах России приходская жизнь идёт очень вяло: связь прихода с Церковью – слабая, выражающаяся только в отправлении треб и в хождении в церковь по праздникам. Просветительские и благотворительные учреждения в таких местах отсутствуют, голос священника слышится редко, и мало кто с ним считается» (Тихон (Белавин), архиеп. «Отзывы епархиальных архиереев» (ОЕА). Ч.1. С.534.1).

Об этом же говорит будущий священномученик Митрополит Киевский и Галицкий Владимир (Богоявленский):

«В настоящее время приходская жизнь у нас на Руси проявляется весьма слабо, а во многих местах её и совсем нет. <…> Пастырь не знает даже своих прихожан.

В этом слове «прихожанин» выражается и вся сущность нынешних отношений пасомых к пастырям.

Прихожанином считается только тот, кто приходит в церковь за какой-нибудь требой, и только тогда, когда приходит. А ушёл он – вместе с тем перестал быть и прихожанином.

…В сёлах дело обстоит, правда, несколько лучше: там есть ещё приход, по крайней мере, как территориальная единица: но и там он не составляет органического целого, одушевлённого живым участием в нуждах Церкви и клира; в нём нет дружной и совместной ра6oты…» (ОЕА. Ч.3. С.231.).

Надо сказать, что вышеприведённые цитаты – достаточно характерные высказывания времени. И мы привели их только потому, что они принадлежат людям, которые известны в Церкви всем.

В качестве причин упадка прихода накануне 1917 года назывались:

  • «подмена соборного строя церковного управления коллегиальным началом»;
  • «замкнутость духовенства, превратившегося в сословие чиновников с требоисправительным отношением к пастве, с государственными наградами и отличиями»;
  • «разобщенность между приходским священником и паствой»;
  • «частые переводы священников из прихода в приход»;
  • «отсутствие влияния духовенства на общество»;
  • «отстранение прихожан от ведения церковно-хозяйственных дел»;
  • «сухой колорит проповедей»;
  • «номинальность просветительской и благотворительной деятельности» и др.

Читая эти строки, создаётся впечатление, что речь идёт о сегодняшнем дне, а не о той ситуации, которая царила Церкви сто лет назад – накануне революционных потрясений…

Увы, очень многих нынешних священнослужителей вполне устраивает существующее положение вещей.

Их мотивация железна и, на первый взгляд, выглядит вполне аргументировано: Церковь не нуждается в реформировании, т.к. таковому может подлежать лишь нечто несовершенное. Церковь же, как учреждение Божие, созданное совершенным Богом – совершенна и не нуждается ни в каком реформировании!

Да, это так. Но только с одной стороны.

Со стороны догматическо-канонической, Церковь действительно не нуждается ни в каком реформировании.

Но ведь нельзя забывать о том, что Церковь – это не только «столп и утверждение истины» (1 Тим. 3, 15), но это ещё и «Тело Христово» (Кол. 1, 24), «Церковь Бога живого» (1 Тим. 3, 15) – т.е. это Богочеловеческий организм: живой, постоянно развивающийся и растущий!

И вот в этой части – в части организационной, касающейся организации приходской, общинной жизни – Церковь может (и должна!) постоянно совершенствоваться и развиваться!

В качестве добрых примеров вышесказанного, приведём опыт двух московских батюшек, которые в центр своей приходской деятельности поставили служение, направленное на объединение людей в рамках своих приходов – связав заботу об их участии в Евхаристии, храмовых молитвах, службах и Таинствах, и заботу об их внебогослужебной жизни в единый узел.

Протоиерей Максим Козлов, храм св. мч. Татьяны при МГУ им. М. В. Ломоносова (Москва)

  •  На приходе создана воскресная школа (профиль – духовное пение);
  •  Осуществляется бесплатное консультирование по правовым вопросам;
  •  Организуются бесплатные паломнические поездки для детей из малообеспеченных семей за счёт храма;
  •  Иногородним студентам предоставлена возможность регулярной подработки – в качестве преподавателей или помощников по хозяйству в семьях обеспеченных прихожан;
  •  При храме издается газета «Татьянин день»;
  •  Действует учебная консультация, оказывается помощь при поступлении в ВУЗы (в особенности для юношей и девушек из малообеспеченных семей).

Отец Максим Козлов:

«Мы формировались как новый храм с традициями, которые только начинали складываться.

Например, пресловутых «бабушек» у нас нет как класса. Сразу было решено: никакой «приватизации» подсвечников. За слово осуждения, сказанное человеку, например за «левую руку» (что якобы нельзя передавать свечку левой рукой), последует строгое взыскание.

Это говорилось и с амвона, и лично. Разрешено делать замечания детям только тем, кому это поручено.

Не разрешается поучать родителей, как им воспитывать своих детей.

Я думаю, приход начинается тогда, когда вслед за богослужебной жизнью имеет место её естественное развитие – христианское общение православных людей.

«По тому узнают, что вы Мои ученики, если будете любовь иметь между собою» (Ин. 13, 35).

По мере роста прихода появляются «кристаллики» общины – по направлениям деятельности.

Община – более узкое понятие. Оно подразумевает большую концентрацию совместных усилий в конкретном направлении: например, воспитание детей, издательское дело, послушничество.

Когда приход разрастается (сверх 300-400 человек), в нём появляется несколько общин.

У нас есть ряд проектов, которые объединяют прихожан.

Например, школа духовного пения. В ней около 150 человек: дети и их родители.

Или газета при храме, вокруг которой собирается довольно много молодежи, которые её делают.

Миссионерские паломнические поездки собирают очень много людей: иногда едем тремя автобусами. Как правило, это члены прихода, но случается, они приводят своих друзей, стремящихся обрести веру. Поэтому священник следит за тем, чтобы число новоначальных было ограничено, а сама поездка не превратилась в просто туристическую.

Ещё мы создали бесплатную юридическую службу из числа студентов, учащихся на юридическом факультете, и прихожан с юридическим образованием. Три раза в неделю каждый человек, является он нашим прихожанином или нет, может получить бесплатную юридическую консультацию.

Это – тоже часть приходской жизни.

В основном всё устраивалось по мере жизненной необходимости. Но что-то мы пробовали организовать и целенаправленно.

Например, когда мы создавали воскресную школу, у меня даже мысли не было, что она будет с уклоном в церковное пение (у меня ни слуха нет, ни голоса). Но скоро стало понятно, что просто воскресная школа «прокручивается».

Необходим какой-то стержень специализации, иначе через два-три года становится непонятно – как и чему дальше учить и что требовать от учащихся.

А тут образовался законченный образовательный цикл: Закон Божий, церковно-славянский и греческий языки. Но в центре — пение, причем петь могут практически все.

Другой пример: газета «Татьянин день». Она образовалась по инициативе прихожан, и священноначалию осталось только поддержать её.

То же с юристами.  Ребята пришли и сами попросили попробовать.

Миссионерские поездки предложил ваш покорный слуга.

Не очень востребованными оказались лекции профессоров из духовной академии (в продаже и без того много их кассет и книг) или университета, а вот музыкальные концерты (духовной и светской музыки) вдруг стали очень востребованы.

Хороший приход, на мой взгляд, прежде всего там, где общение прихожан включает в себя не только совместное чаепитие после литургии, но и подразумевает взаимную помощь: по учёбе, в работе, по оказанию медицинских услуг.

Посидеть с детьми, посочувствовать человеку, когда ему трудно, поддержать, когда нужно, и материально.

Это лучше получается, когда естественно идёт от человека к человеку, и не нужно создавать социальный институт – например, для сбора одежды многодетным семьям.

Очень важно, чтобы приход был открытым для внешнего мира. Чтобы он не замыкался в сообщество людей, которым друг с другом хорошо и нет никакого дела до тех, кто вне их прихода.

Открытость заключается в способности и желании видеть боль и проблемы тех людей, кто пребывает вне храма и кому можно было бы помочь.

Новые люди, приходя в наш храм, часто говорят: «Батюшка, мне у вас понравилось, что я могу делать? У меня такая-то профессия…»

Как правило, отвечаешь им: начните с регулярных посещений богослужения.

Самое главное – молиться вместе. И откликаться на общие призывы.

Привыкните к мысли о том, что вы здесь – не в гостях, а дома. И постепенно сами увидите – к чему ляжет ваше сердце и к чему Господь расположит ваши возможности.

Обретение своего дела происходит естественно.

Человек, посещающий регулярно храм, постепенно знакомится с людьми. Шаг за шагом выясняется, куда его Господь выводит, к чему он может приложить свои руки.

Иногда это дело совсем не связано с задумками о своей полезности на приходе.

Он может вначале просить «порулить», а выяснится, что не забыл, как гвозди забивают или провод прокладывают. В итоге окажется, что это у него лучше всего и получается.

Христианство устанавливалось Спасителем как некое единство верующих людей между собой.

Не должно быть такого: «В церковь я хожу, батюшке исповедуюсь, в таинствах участвую, больше и ничего не надо – я хороший человек».

Нет, мы в Церкви должны быть ближе друг к другу.

Детям (школьного и дошкольного старшего возраста) исключительно важна нормальная социальная среда церковного общения.

Им необходимо общаться со сверстниками, с которыми у них общее мировоззрение.

Им нужно обсуждать друг с другом те же фильмы или книги. На приходе нет диктата силы (как в обычной школе), нет маразматических подростковых приоритетов, и поэтому на приходе дети могут нормально общаться друг с другом.

Для молодежи приходская жизнь нужна по той же самой причине – мы решительное меньшинство в социуме.

И конечно, молодого человека окружающие соблазны влекут жить так, как все вокруг живут: по принципу «бери от жизни всё, пока молодой».

Очень трудно в университете выстоять одному православному человеку, когда даже не с кем за чашкой чая обсудить насущные духовные и мирские проблемы. Плюс надо думать и о нормальной семье.

Где он найдет спутницу жизни с аналогичным мировоззрением, как не в храме?

Бывает, конечно, Господь пошлёт чистого человека, которого ты приведёшь в церковную ограду. Но это, всё же, исключение из правил, случайность, а не закономерность.

В любом случае, нужно не заставлять, а дать возможность общения после богослужения, потому что если превращать приходскую жизнь в ритуал, это будет что-то ненормальное.

Протоиерей Алексий Потокин, храм иконы Божией Матери «Живоносный Источник» (Москва)

  •  Приход занимается издательской деятельностью (приходской журнал «Киприановский источник», книги и брошюры богослужебного, научного и житейского содержания);
  •  В воскресной школе, кроме Закона Божиего, преподается иконопись, пение, рукоделие, а подросткам – иконография, церковное зодчество, начала журналистики, выпускается детская газета;
  •  Действует родительский клуб;
  •  Регулярно совершаются крестные ходы к местным святыням и молебны у них.

Отец Алексий Потокин:

«Основа прихода – деятельные, инициативные люди. Если таких людей много – дело спорится.

Будущее прихода – духовный центр.

В нашем храме, как только начались регулярные богослужения, была создана воскресная школа, а уже вокруг неё развернулась просветительская, издательская деятельность.

Вообще приходская жизнь, в первую очередь, держится на личном интересе людей. Если таких людей много – дело спорится.

Основа прихода – деятельные, инициативные люди.

Современный приход очень похож на лечебницу. Мы знаем, что в больнице одни пациенты способны ухаживать за соседями, а другие (например, парализованные или временно неподвижные) требуют только внимания и попечения.

Так и здесь – приход состоит из людей деятельных и людей, нуждающихся в попечении. Прекрасно, что в Церкви есть место всем – больным, брошенным, отвергнутым. Некоторых мир изгнал (возможно, и по их вине), но в храме их принимают, терпят, по возможности заботятся о них. И эти люди тоже обогащают Церковь.

Они – не обуза, а равноправные члены общины. Просто участвуют они в её жизни своеобразно, совершая труд, за который в миру не платят денег – терпят боль, благодарят Бога и людей за милосердие, то есть тоже созидают общую молитву.

У людей разные характеры, разные возможности. Мы должны уважать каждую судьбу. И апостолы обижались, что некоторые упоминают имя Христа, а с ними не ходят. А Спаситель вразумил их, сказав, что есть разные пути.

И в общине есть разные пути.

Основа единства – наша общая Трапеза с Богом. Там, где я не могу прийти на помощь, Бог обязательно придёт. Но эти отношения должны быть взаимными.

Бог каждому из нас готов отдать всё. Но способны ли мы попросить, пожелать?

Человек должен приходить в общину не как иждивенец, но приносить посильные труды.

Мы все горды и эгоистичны. Но если мы поймём, что не оставлены Богом – это уже победа. А когда человек понимает, что рядом с ним такие же эгоисты нашли Бога – возникает общность. Ведь и в больнице люди, страдающие одним недугом, тянутся друг к другу.

Если я, одинокий, чувствую, что здесь же утешается и другой одинокий, это уже определённое общение!

Главная точка пересечения всех нас – Христос. Он нас роднит.

Внешняя жизнь начинает складываться от избытка внутренней.

Когда человек полон Христовой радостью, ему хочется поделиться ею со всеми.

Я не считаю, что друг должен быть таким же, как я. Мне нужен друг иной, другой.

Всем нам есть чем дополнять друг друга. Человеку учёному часто не хватает сердечности, и он учится этой сердечности, доброте у простых людей.

Занятия в воскресной школе у нас посещают все – и бабушки, и люди, задающие серьезные богословские вопросы. А представьте приход одних рафинированных интеллигентов… По-моему, это искажение.

Как и приход, где только бабушки и длиннобородые мужики в сапогах.

Церковь – Тело Христово. А что такое вообще тело? Это единство разных членов. Разве нога мешает руке? Но глупо спорить, что из них важней. Первое, что открывается человеку, нашедшему Бога – ему нужны другие люди.

Я сторонник интересной приходской жизни, но считаю, что она должна складываться естественно, от избытка сердца.

Захотели люди остаться на общую трапезу. Потом придумали совместное дело – тот же духовный центр. Пожалуйста!

Потом появились паломнические поездки, беседы с инвалидами, ветеранами, матерями-одиночками.

Потом стала еженедельно собираться молодежная группа…

Общение – тело жизни. Я считаю, что вообще ничего не может быть просто развлечением.

Конечно, хорошо, когда есть чистая радость – человек просто взял и обрадовался. Но мы все такие хмурые, что чаще даже эту радость приходится нудить.

А вот взять – и искренне обратиться к Господу: «Господи, что ж я такой-сякой, не могу улыбнуться людям, даже Тебе?» – и Бог обязательно даст сил. Но эта радость не будет случайной.

А просто расслабляться, на мой взгляд, неуместно. Нужно переключаться на другое.

Сколько людей не замечает природы?

Ты вникни, посмотри, как она прекрасна! И не всегда получается.

Для человека больного (а кто из нас здоров?) это довольно-таки тяжкий труд: взять – и обрадоваться чему-нибудь.

Надо понять, что храм – это лечебница, где у каждого есть свои немощи. Многие кричат, сердятся, а люди приходят к Богу вопреки этому.

Так будет всегда. И слава Богу! Ведь этим «бабушкам» у подсвечников тоже некуда деться! Значит, надо принять их как своих. А остальным прихожанам надо быть внимательней и чутче, чтобы вовремя подойти к человеку, извиниться за чужую грубость.

Конечно, если в нашем храме люди постоянно жалуются на грубость, то после двух-трёх замечаний мы стараемся отстранить человека от послушания.

И это касается не только старушек за свечным ящиком, но всех – вплоть до священников. Если прихожане жалуются, что священник груб, мы сначала ставим ему на вид, а если он не исправляется, посылаем эти жалобы в Патриархию. И были случаи, когда людей ограничивали в самостоятельном служении.

А ещё у нас не принято просить деньги с амвона. Но если есть необходимость собирать средства на что-либо для храма или для точечной, адресной помощи кому-то – мы просто ставим ящик с надписью или разъяснительным плакатом. Поэтому если с кем-то случается беда – храм и люди всегда помогут.

Я считаю, что для современной общины актуальной является богадельня в миру. Где все о нас немножко заботятся.

Начало такой общины – готовность терпеть друг друга.

Мы стали такими раздражёнными, нетерпимыми, непримиримыми, что одна способность сдержать себя, принять другого грешника таким, какой он есть, будет очень высоким достижением внутренней жизни общины. Хотя и не очень заметным внешне…

Подготовил священник Александр Каневский по материалам журнала «Нескучный сад»