«НАРОДНОЕ ПРАВОСЛАВИЕ»

В конце ХХ столетия Православная Церковь, выйдя из подполья, привлекла к себе множество людей, ищущих смысл жизни. Но долгий отрыв от подлинной христианской традиции породил целый пласт околоцерковных «преданий», которые, с одной стороны, не имеют ничего общего с православным вероучением, а с другой – стали едва ли не главным содержанием церковной жизни очень многих людей.

«Мне Матронушка помогает – я только в неё верю!» …

«Троица – это Христос, Богородица и Николай Угодник» …

Такие признания довольно часто приходится слушать нашим священникам.

«Русь крещена, но не просвещена».

Эти слова Николая Лескова, сказанные им полтора столетия назад, не теряют своей актуальности и по сей день. Низкий уровень религиозной культуры, превалирование обрядовой стороны Православия при языческом сознании – реальная проблема Церкви со времён святого князя Владимира Великого и до сегодняшнего дня.

Симптомы языческого сознания в «народном православии» проявляются в искажённой любви к Таинствам и обрядам: «Венчание – это красиво», «Надо причаститься – чтобы не болеть», «Чтобы не было аварий, надо обязательно освятить машину» и т.п.

Неудивительно, что при таком языческом восприятии христианства «народное православие» стало практически национальной субкультурой.

Люди стали гоняться за внешней атрибутикой, не вникая в суть христианства, а сталкиваясь с реальными жизненными испытаниями, закономерно разочаровывались в Церкви, в которой не нашли ничего, кроме «преданья старины глубокой».

В Православии всё наполнено глубоким духовным смыслом.

Каждое священнодействие в богослужении, каждое слово в молитве, даже церковная утварь и облачения – всё имеет глубокий духовный смысл, который можно объяснить с точки зрения богословия.

К сожалению, большинство современных христиан очень плохо знают свою веру, поэтому не понимают сути происходящего в храме. Это непонимание и даёт богатую почву для появления огромного количества церковных суеверий.

Иными словами, суеверия отличает сильная зацикленность на внешней форме – без понимания внутреннего содержания.

Это неизбежно происходит тогда, когда человек, который вроде бы уже пришёл в Церковь, вместо углубления в собственную внутреннюю духовную жизнь, зацикливается исключительно на внешних правилах и предписаниях.

Проблема в том, что такая концентрация на внешнем, ничего не значащем действии, отрывает человека от подлинной внутренней духовной жизни.

Если человек лишён веры в Истинного Бога, то во что бы он ни верил, он – язычник, придумавший собственную религию.

Язычество пронизывает все сферы его жизни, всё его мировоззрение (особенно на уровне быта), в котором духовность подменяется душевностью.

Для этого человека Церковь, Таинства, богослужения являются чем-то из области психологии.  Такие люди ходят в церковь «поплакать», «послушать хор», «зарядиться светлой энергией».

Вот, например, церковная свеча.

Многие люди приходят в храм, ставят свечи перед разными иконами и почти сразу же уходят. Создаётся впечатление, что главное в храме – это правильно расставить свечи.

Народное православие порой указывает даже на «правильный» порядок этого действа. Например, обходить храм исключительно по часовой стрелке или же по особой схеме расположения икон.

Между тем, САМА ПО СЕБЕ свеча не несёт никакого мистического смысла. Поэтому не имеет никакого значения – какой рукой её ставить, какой она будет толщины, из чистого она воска или нет, догорит до самого конца или её вскоре потушат и т.д.

Она – символ нашей молитвы, знак нашего духовного устремления к Богу и наша жертва на храм. Поэтому церковная свечка не должна становиться едва ли не главным атрибутом веры человека.

А как часто можно наблюдать картину, когда после службы народ устремляется к узкой церковной калитке, создавая порой очередь – хотя рядом распахнуты большие въездные ворота. Но люди в них не идут, поскольку «через ворота завозят или заносят в храм покойников».

Другая версия этого запрещения основана на буквальном понимании слов Христа: «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими» (Мф. 7:13). Хотя Спаситель говорит здесь совершенно об иных вратах.

Адепты народного православия делят иконы на «сильные» и обычные – в то время, как «сила» иконы зависит не от неё самой, а от той веры, с которой человек припадает к Первообразу, изображённому на иконе.

Все эти популярные ныне «молитвы на удачу» и пр. – есть не что иное, как завуалированное под христианство язычество.

Молитва – это не заклинание, исполняющее желание. Ни один православный текст САМ ПО СЕБЕ не может исполнить желание.

Особая тема – всё, что связано с похоронами.

Безусловно, человеку свойственно бояться смерти и хотеть жить. И хотя наша физическая смерть – это всего лишь переход на новый уровень бытия, многие люди панически боятся покойников, похорон и всего, что с этим связано, и спасаются от этого страха исполнением каких-то внешних обрядов.

Самый распространённый и устойчивый из них – плотное завешивание в доме с покойником зеркал и зеркальных поверхностей.

Справедливости ради отметим, что изначально эта традиция имела благочестивые корни. Дело в том, что раньше над покойным было принято неотрывно читать Псалтирь и к заупокойной молитве присоединялись все члены семьи. А для того, чтобы ничто не отвлекало от молитвы, зеркала и прочие мелкие детали накрывали тканью.

В безбожные времена о покойниках молиться перестали. Но поскольку традиция осталась, ей придумали новое основание: зеркало – это дверь в «параллельный мир», в который ненароком может попасть душа покойного и для того, чтобы душа умершего «не застряла» в зеркале и попала в нужный пункт назначения, эту дверь надо закрыть. Завесить тряпочкой. Душенепроницаемой.

Дальше народное православие предписывает класть в гроб к умершему его любимые личные вещи (чтобы он ими пользовался на «том свете»). На поминальной трапезе предписывается пользоваться исключительно ложками (чтобы «на том свете покойного не кололи вилами»).

При этом никто не боится превращать поминальный обед в вакханалию.

Вещи, которые как-то соприкасались с телом умершего, наделяются магическими свойствами. Вода, которой омывалось тело, верёвки для фиксации ног и другие предметы входят в набор артефактов большинства магов и колдунов.

Не отстаёт от колдунов и родня покойного.

После поднятия гроба они сразу же переворачивают табуреты, на которых стоял гроб – чтобы никто из живых на них не сел (правда, кое-где встречается другая интерпретация: кто первый сел на табурет, с которого сняли гроб, у того «умрут» все грехи).

Во время наиважнейшего в жизни человека Таинства Крещения внимание крестных и родственников крещаемого занято не молитвой за человека, рождающегося в Вечность, а совсем иными вещами.

Например, за поведением брошенного в купель шарика воска, в который закатали обрезки волос крещаемого. Если шарик утонул – это недобрый знак, хотя любому образованному человеку должно быть ясно, что поведение шарика зависит исключительно от законов физики.

Страхами и суевериями опутано и Таинство Венчания.

Самый распространённый страх – ни в коем случае не уронить обручальное кольцо, ведь это – однозначный «знак» того, что семья распадётся.

Также «опасно», если потухнет зажжённая свеча в руках одного из брачующихся.

Ну и, конечно же, многие идут в храм венчаться, наивно полагая, что сам факт венчания убережёт их семью от ссор или развода.

Между тем, Венчание – это не оберег, и не амулет на счастье в семейной жизни. Благодать Таинства «работает» только тогда, когда муж и жена САМИ прилагают усилия для того, чтобы их брак соответствовал христианскому учению о браке.

Народное православие не обошло стороной и Святая Святых – Таинство Причастия – Таинство соединения человека с Богом – во исполнения слов Христа: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нём» (Ин. 6:56). И как же кощунственно при этом выглядит желание человека причаститься ради «поднятия гемоглобина», «от сглаза» и пр.

В околоцерковной среде имеет место освящение мака на праздник мучеников Маккавеев (14 августа). В этот день Церковь вспоминает исторические события II века до Р.Х. и почитает семь святых мучеников Маккавеев за их стойкость и мужество в вере.

Однако сознание людей банально откликается на созвучие слов «мак» и «Маккавеи», хотя мак с этим праздником, кроме филологического сходства, никак не связан – и его освящение не имеет ни мистического, ни здравого смысла.

Очень показательно, что люди, которые в этот день приносят в храм освящать мак, не могут внятно ответить ни зачем они это делают, ни, кто такие братья Макковеи. Эти люди стабильно приходят в храм не на службу, а исключительно для того, чтобы «поставить свечи» и что-то непременно освятить – не задумываясь над тем, что в храме можно найти что-то намного более высокое, чем освящённая еда

Массой чудовищных традиций и суеверий окружён и праздник Усекновения главы Иоанна Предтечи (11 сентября).

День казни Иоанна Крестителя является поминальным – в этот день поминают всех тех, кто пострадал в борьбе за веру и правду, ведь сам Иоанн Предтеча являлся первым праведником Нового Завета, который поплатился жизнью за правду.

И тут народное православие категорически запрещает в этот день стричь волосы (а лучше вообще не причесываться – «целый год волосы будут сечься»), использовать ножи и прочие колюще-режущие предметы.

Категорически запрещено резать всё круглое (потому оно «напоминает голову Иоанна Крестителя»), что-либо варить (потому что «кровь закипит, как у Ирода») и не есть красные овощи и фрукты (они напоминают «кровь святого»).

Но и это ещё не всё.

Оказывается, в этот день никому ничего нельзя давать – потому что «с вещами и деньгами отдаётся домашнее благополучие» – хотя Христос учит совершенно обратному: «Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся» (Мф. 5:42).

К сожалению, народное православие нередко поддерживают и некоторые представители духовенства. Так, например, в некоторых сёлах существует обычай: во время родов какой-нибудь односельчанки батюшка спешит в храм – отверзать Царские Врата…

В некоторых храмах прихожан не причащают в двунадесятые праздники, забывая о том, что Евхаристия – центр христианской жизни.

В списке церковных суеверий особое место занимает геронтомания – постоянный поиск «старцев», которые взяли бы на себя бремя решения тех проблем, с которыми должен (но как правило не хочет) справиться сам человек.

Сюда же можно отнести и технофобию – страх перед прогрессом. По мнению технофобов компьютеры, банкоматы, сотовые телефоны, цифровые технологии – суть бесовщина.

В этом же списке – «церковный национализм», представители которого считают, что нельзя читать книги православных богословов с нерусскими (и что ещё хуже, еврейскими!) фамилиями (Керн, Мейендорф, Шмеман, Блюм, Мень).

Таким людям во всём видятся происки врагов Православия, которых масоны специально внедрили на высокие церковные должности.

Перечислять «каноны» народного православия можно бесконечно. Они придуманы людьми и для людей, которым очень хочется переложить ответственность за свою жизнь на некие внешние символы и ритуалы.

Однако каждому верующему необходимо понять, что только ОН САМ в силу своей греховности является причиной своих духовных и житейских проблем.

Верующему человеку надо стараться как можно глубже вникать в Православие – и тогда ему будет проще отделить суеверия от подлинных канонических правил.

Священник Александр Каневский