КОНСТАНТИН ДМИТРИЕВИЧ УШИНСКИЙ: УЧИТЕЛЬ УЧИТЕЛЕЙ

2 марта исполняется 195 лет со дня рождения Константина Дмитриевича Ушинского – основоположника научной педагогики. Как отмечали современники Ушинского, «его труды произвели совершенный переворот в русской педагогике», а его самого называли отцом этой науки.

УЧЁБА ГЕНИЯ

К.Д. Ушинский родился в Туле, в небогатой дворянской семье.

До гимназии именно в «материнской школе» он не только получил первоначальные знания, но и развил способности к дальнейшему обучению.

В 12 лет не по годам развитый мальчик был принят сразу в III класс (равный VI классу современной школы) Новгород-Северской гимназии.

Уже в 16 лет Ушинский поступил на юридический факультет Московского университета и начал очень серьёзно заниматься. Лекции профессора философии государства и права П.Г. Редкина произвели на Ушинского неизгладимое впечатление и оказали немалое влияние на последующий выбор К. Д. Ушинским своего поприща.

В университете Ушинский своим неординарным природным умом и энциклопедической памятью обратил на себя внимание профессуры, и после блестящего окончания университета его там оставили для получения профессорского звания.

Уже во время его учёбы Константин преподавал: по просьбе товарищей, которым  трудно давалась учёба, он излагал для них лекции популярным языком, потом ему очень пригодится это умение.

Всего в 22 года Ушинский получил профессорскую кафедру в ярославском Демидовском лицее, где читал лекции энциклопедии законоведения, истории законодательств и финансового права.

После четырёх лет профессорства, Ушинский был вынужден покинуть лицей: начальство не разделяло либеральные взгляды Константина Дмитриевича.

В Петербурге Ушинский скоро убеждается, что директора учебных заведений не хотят брать в свои учреждения бывшего профессора, не понятно за что, но явно же не случайно, отставленного из привилегированного Демидовского лицея.

В начале февраля 1850 г. он был, наконец, зачислен на мелкую должность помощника столоначальника в департаменте иноземных вероисповеданий.

Не находя сферы применения своих дарований на государственной службе, Ушинский много работает в журналистике, сотрудничает в журналах «Современник» и «Библиотека для чтения». Он оттачивает перо и получает известность как литератор.

Под новый 1854-й год Ушинский встречается с бывшим коллегой по Демидовскому лицею, высоко ценившим его дарования, который помогает ему устроиться на должность преподавателя русской словесности и законоведения в Гатчинский сиротский институт, там через год он становится инспектором.

Гатчинский сиротский институт принадлежал ведомству императрицы и объединял систему школ – от элементарной, где начиналось обучение грамоте, письму и счёту, до высших классов, в которых изучали даже законоведение.

Здесь талантливый педагог смог в полной мере проявить свои способности.

В одном из кабинетов института Константин Дмитриевич обнаружил архив и, как писал позже, «полное собрание педагогических книг» одного из прежних инспекторов – Е.О.Гугеля, педагога, столкнувшегося с полным непониманием его передовых педагогических взглядов.

Овладение этой педагогической сокровищницей придало до этого во многом интуитивным взглядам К.Д. Ушинского на воспитание и образование фундаментальный характер.

В институте он приобрёл и бесценный практический опыт: ему приходилось следить и за преподаванием учителей, и самому обучать огромное число разновозрастных детей.

Именно в Гатчинском сиротском институте Ушинский впервые понял, что педагогическая деятельность – его главное призвание.

В России как раз начинается эпоха Великих реформ, и таланты Константина Дмитриевича, а также накопленный им успешный педагогический опыт сразу оказываются востребованными.

Публикации в «Журнале для воспитания» статей Ушинского «О пользе педагогической литературы», «Три элемента школы», «О народности в общественном воспитании» делают его имя известным всей педагогической России.

В 1859 г. он, по просьбе императрицы Марии Александровны, Ушинский пишет «Письма о воспитании наследника русского престола» о пути воспитания 16-летнего цесаревича Николая Александровича, что предоставило ему возможность высказать свои мысли о воспитании, минуя цензуру.

ПРЕОБРАЗОВАНИЕ СМОЛЬНОГО ИНСТИТУТА

Когда в 1859 году императрица пожелала обновить устаревший учебный строй в привилегированном учебном заведении – Смольном институте благородных девиц – Ушинский был приглашён туда инспектором, и это было знаком монаршей милости.

Проект преобразования Смольного, подготовленный педагогом, утвердили в феврале 1860 года.

По одному из его пунктов требовалось, чтобы воспитанниц переводили из класса в класс не раз в три года, как это было до тех пор, а каждый год, что позволяло отстающим остаться на ещё один год в том же классе, с тем чтобы догнать программу.

Теперь курс учения на обеих половинах Смольного должен был продолжаться семь лет: до этого на Николаевской половине (для девочек дворянского сословия) учились девять лет, на Александровской (для мещан) – шесть лет.

Ушинский также радикально усовершенствовал учебно-воспитательный процесс на основе современных подходов к образованию.

Он ввёл практику преподавания учебных предметов на русском языке и открыл специальный педагогический класс, в котором  институток готовили для работы воспитательницами.

Учебные программы были преобразованы, были введены новые предметы, как, например, естествоведение и физика, серьёзное внимание было обращено на языки и географию.

По убеждению Константина Дмитриевича, учитель русского языка не должен ограничиваться преподаванием грамматики, а обязан давать ученицам ясное представление об окружающем, научить их рассуждать о знакомых предметах и правильно выражать свои мысли.

Благодаря Ушинскому, впервые заговорили о необходимости давать учащимся право рассуждать и даже вменяли учителю в обязанность научить их этому. 

Он требовал также, чтобы их знакомили со всеми выдающимися произведениями не только русской, но и иностранной литературы.

Была изменена продолжительность уроков: полуторачасовые уроки были заменены часовыми, с переменой в пятнадцать минут для отдыха, что было несравненно менее утомительно для слушательниц.

Новые учебные программы проводились в жизнь новыми учителями, выбранными Ушинским.

По воспоминаниям бывшей институтки Елизаветы Водовозовой:

«Своими лекциями, беседами, даже своей личностью, преисполненной пламенной страстью к просветительной деятельности, Ушинский производил переворот в нашем миросозерцании, поддерживал наше стремление к занятиям и наш необычайный умственный подъём.

Не стесняясь ни летами, ни дипломами, ни социальным положением, Ушинский приглашал каждого учителя, у которого находил то, что ему было нужно.

Объединив новых учителей в тесный дружеский кружок, всей душой преданный делу обновления преподавания, Ушинский устраивал учительские конференции, чего никогда не существовало в стенах Смольного.

На них обсуждалось применение новых программ и способов обучения, Ушинский давал советы учителям относительно только что прослушанных им лекций и занятий в классе.

Ушинский рекомендовал ученицам записывать лекции за учителями. Каждый учитель приносил с собой всё, что было напечатано по его предмету наилучшего и популярного.

Составляя лекцию того или другого учителя, ученицы должны были пополнять её прочитанным из указанных им книг.

Институткам приходилось чрезвычайно много читать, набрасывать конспекты и составлять лекции. У нас явился живой интерес к знанию, охвативший все наши душевные силы. Мы работали даже вместо отдыха.

Лекции некоторых учителей обращались в живую беседу:

– Зачем понадобилось Лермонтову загрязнить образ поэтической Бэлы («Герой нашего времени»)? Он не должен был представлять её так, что ради любви к Печорину она готова отказаться от родины и веры! – заявляет одна.

– Для любимого человека, – срывается со своего места другая, – можно всё принести в жертву!

– Для такого, как Печорин, ничем не следует жертвовать: он бездушный эгоист.

– Да побойтесь же вы Бога, господин учитель! Неужто о таких вещах вам дозволено рассуждать с воспитанницами, совсем ещё девочками? – в ужасе обращается дежурная дама к учителю литературы.

– Да… да… пожалуйста, не мешайте! Это прекрасно, что они высказывают всё, что думают! – простодушно отвечает учитель литературы и, не вступая в дальнейшие пререкания с классной дамой, переходит к обсуждению высказанного.

Однажды Ушинский пришёл на урок географии и взял со стола тетрадь, в которой был написан очерк о Белоруссии, составленный одной из воспитанниц.

Ушинский отошёл читать к окну.

Когда раздался звонок, мы начали живо с ним болтать.

– Я никогда не сомневался, что при новой системе, преподавания вы будете делать успехи… Но вы превзошли мои самые смелые ожидания! Я знаю, какого труда это стоит вам без привычки к усидчивой работе!..  – растроганно говорил Ушинский, обычно очень скупой на похвалу.

Несмотря на работу, требующую большой затраты сил, мы не хворали. Правда, была у нас воспитанница Быстродумова, которая училась плохо, часто жаловалась на головную боль, и сама попросилась остаться на второй год.

Сила влияния Ушинского отразилась и на ней.

Года через три после нашего выпуска Ушинский, гуляя по улице, прочёл на одной из вывесок «школа» и вошёл в неё послушать урок. Учительница вела в высшей степени оживлённую беседу с ученицами.

Когда окончился урок, учительница (это была Быстродумова) повернулась в сторону Ушинского, бросилась к нему и разрыдалась.

На другой день он получил от неё письмо, в котором она благодарила его за всё то добро, которое он ей сделал, и писала, что если бы не его влияние, она после выпуска продолжала бы жить так же, как и вся молодёжь в семьях её родственников, где девушки ведут борьбу с родными не за право учиться, как в других современных семьях, а за право приобрести новую тряпку, чтобы пленить сердце чиновника, и продолжать такое же постылое существование, какое они вели в родительском доме.

Нравственный облик институток совершенно изменился.

Родственники поражались тому, что их «институточка», ещё недавно не находившая темы для разговора с ними в часы свиданий, теперь оживленно рассказывала о том, что она читает, просила, вместо духов достать ей книги.

Вместо обожания учителей, которое теперь казалось нам пошлым, у нас явилась родственная, духовная связь с учителями и самое дружеское отношение к ним.

Мы искали встречи с ними, чтобы поболтать.

Некоторые из учителей приходили даже в сад побеседовать с нами, передавали нам содержание виденных ими в театре пьес, знакомили с явлениями общественной жизни.

Однажды весёлая ватага воспитанниц прогуливалась в саду с учителем литературы, называя его по имени и отчеству, что прежде было немыслимо.

В эту минуту воспитанницы поравнялись с двумя классными дамами.

– Боже, по именам называют! Скажите мне, скажите, что я ошиблась! – воскликнула одна.

– Не ошиблись, моя милая, не ошиблись!.. Если они по канатам станут скакать с этими совратителями и со своим шалым инспектором, то и это меня уже больше не удивит… – отвечала другая.

Кратковременная эпоха реформ в Смольном была самым светлым воспоминанием нашей институтской жизни, только порой отравляемой злобным шипением классных дам, всеми силами души возненавидевших Ушинского и новых учителей».

ВОЗВРАТИТЬ ДОЛГ НАРОДУ

Наступил 1861 год.

Ушинский объяснил институткам значение великого акта освобождения крестьян, популярно изложив им картину жизни помещиков во время крепостного права.

И в заключение сказал, что этот акт налагает на всех них обязанность уплатить крестьянам хотя ничтожную часть нашего долга.

За образование, за возможность жить безбедно, за блага, приобретённые на счёт векового рабства масс, Ушинский призывал институток отдать все свои силы на просвещение народа, чтобы искупить тяжёлый грех многих поколений.

Чтобы выполнить благородную задачу наставничества молодого поколения, Ушинский призывал женщин добиваться получения высшего образования и говорил это ещё в 1861 году!

Через время в Смольном была открыта школа грамоты для горничных и что воспитанницы седьмого класса, желающие обучать их, могут заниматься с ними по воскресным дням. Все с восторгом выразили желание учить.

К. Д. Ушинский ввёл в практику педагогической работы совещания и конференции педагогов. При нём воспитанницы получили право проводить каникулы и праздники у родителей, чего раньше не было.

Зависть «смольных дам» не знала границ: оскорбительные доносы на Ушинского сделали невозможным дальнейшее пребывание педагога в должности инспектора.

Императрица Мария Александровна взяла педагога под свою защиту.

Ушинский был причислен к IV отделению собственной его величества канцелярии. Разумеется, за Ушинским сохранили прежнее жалованье. Для нервного успокоения, по предложению императрицы, Константин Дмитриевич отправился в европейскую командировку.

Несмотря на доносы, в Министерстве народного просвещения Ушинского ценили.

Новый министр А.В.Головин предложил Ушинскому возглавить «Журнал министерства народного просвещения», предоставив педагогу карт-бланш для любых нововведений. Журнал должен был сыграть свою роль в подготовке и осуществлении образовательной реформы.

Ещё сохраняя полномочия инспектора Смольного института, Ушинский возглавил министерский журнал в середине 1860 года.

Заметим, что и в журнале, по существу, повторился сценарий сотрудничества Ушинского со Смольным институтом.

Блестящая, энергичная работа педагога переустроила журнал. Но последовала аппаратная интрига — и Ушинский был вынужден оставить свой пост. И в то же время, труд педагога не пропал даром.

И Смольный институт, и «Журнал Министерства народного просвещения» преображены Ушинским.

24 апреля 1862 года он навсегда покинул Смольный и в течение пяти лет ездил по Европе, обозревая заграничные женские учебные заведения и подготавливая учебник по педагогике.

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ ЖИЗНИ

К.Д.Ушинский посетил Швейцарию, Германию, Францию, Бельгию и Италию, где изучал учебные заведения – женские школы, детские сады, приюты и школы, считавшиеся самыми передовыми образовательными учреждениями в Европе.

Тоскуя по Родине, в 1864 г. он написал и издал свои замечательные книги «Родное слово» и «Детский мир», явившиеся первыми массовыми и общедоступными  учебниками для начального обучения детей.

Они расходились тиражами в десятки миллионов экземпляров.

Ушинский пишет впервые в России книги для детей на материале, доступном детскому пониманию.

Более того, Ушинский подготовил методическое руководство для учителей и родителей к своему «Родному слову», которое остаётся лучшим и по сей день, а до 1917 г. выдержало 146 (!) изданий.

Вернувшись из-за границы в 1867 г., К.Д. Ушинский работает над капитальным трудом «Человек как предмет воспитания»,  но успевают выйти только два тома книги. Третий – самый важный том, посвящённй собственно педагогическим проблемам, остался незавершённым.

Константин Дмитриевич активно участвует в педагогических съездах, редактирует учительские статьи и сборники материалов съездов.

Перенапряжение всех сил подрывает его и без того, как писал Ушинский ещё в 1861 г., «окончательно разбитое здоровье».

Поздней осенью 1870 г. он поехал лечиться в Крым, по дороге простудился и остановился для лечения в Одессе, где и скончался 22 декабря 1870 года.

Похоронен Ушинский в Киеве – на территории Выдубецкого монастыря.

ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ИДЕИ УШИНСКОГО

Большинство педагогических идей Ушинского опережают его время более, чем на сто лет.

«Человек становится человеком путём воспитания» – считал великий педагог.

Нравственное воспитание не должно строиться на страхе наказания или утомительных «словесных назиданий». Следует воспитывать, считал он, не навязывая ребёнку своих убеждений, а пробуждая в нём «жажду этих убеждений и мужество к обороне их как от собственно низких стремлений, так и от других».

Ушинский дал глубокое теоретическое обоснование  идеям деятельностного подхода в образовании и развивающего образования.

Образцы практического их воплощения обретались в его знаменитых учебных книгах «Детский мир» и «Родное слово».

Развитие у Ушинского выступало как цель и результат деятельности. Деятельность – как фундамент и основной фактор развития.

«До сих пор педагогика больше думает о том, как учить… чем о том, ДЛЯ ЧЕГО учиться… Мы валим в детскую голову всякий, ни к чему не годный хлам, с которым потом человек не знает, что делать…».

Не о современной ли школе эти слова?

Не о нынешнем ли образовании писал Ушинский, что «одна наука идёт за другой, нигде не сталкиваясь», что рождает «хаос в голове ученика, или ещё хуже: то мёртвое состояние идей, когда они лежат в голове, как на кладбище, не зная о существовании друг друга».

Ушинский упорно боролся за осуществление воспитания и обучения детей в семье, детском саду и школе на родном языке.

Он доказывал, что школа, обучающая на чужом языке, задерживает естественное развитие сил и способностей детей.

Ушинский доказал, что развитие речи у детей тесно связано с развитием мышления, и указывал, что главное в развитии речи детей – развивать мыслительные способности и учить правильно выражать свои мысли.

Педагог обосновал важнейшее требование: педагог должен строить воспитательно-образовательную работу с учётом возрастных и психологических особенностей детей!

Само по себе учение, как и всякий труд, по Ушинскому, серьёзен и тяжёл: «Наслаждения, если они не сопровождаются трудом, не только быстро теряют свою цену, но также быстро опустошают сердце человека».

Целью воспитания Ушинский считал развитие и укрепление характера.

«…Важнее всего образование в человеке такого характера, который противостоял бы напору всех случайностей жизни, спасал бы человека от их вредного, растлевающего влияния и давал бы ему возможность извлекать отовсюду только добрые результаты».

Ушинский придавал важное значение формированию у детей привычек, причём говорил, что нельзя торопиться при укоренении привычек, ибо закреплять сразу много привычек – значит заглушать один навык другим; также следует как можно чаще использовать приобретённые ценные привычки.

Ушинский выступил против так называемой «потешающей педагогики», когда учитель ставил себе задачу всячески облегчить процесс учения.

«Такое препровождение времени, когда человек остаётся без работы в руках, без мысли в голове», – говорил педагог, – приводит к тому, что ученики приобретают «гнусную привычку оставаться целые часы, ничего не делая и ничего не думая».

Всему этому он противопоставил твёрдое убеждение в том, что учение есть труд, и труд серьёзный.

Наиболее естественной средой воспитания и обучения дошкольников педагог считал семью. «В ней дети получают первые впечатления, приобретают элементарные знания, навыки и привычки, развивают свои задатки.

Огромную роль в развитии и воспитании личности ребёнка играют родители и воспитатели, пример их жизни и поведения.

Родители должны иметь педагогические знания, для чего изучать педагогическую литературу; сознательно подходить к воспитательному делу, к выбору воспитателей и учителей, определению будущих путей жизни для своих детей».

Русские школы, по мнению педагога, это, прежде всего, школы изучения отечественного опыта: история, литература, география, родной язык; русская школа – это «усиленное изучение родины».

Единственное, что, по мнению Ушинского, можно заимствовать с Запада, так это «уважение к своему Отечеству».

Ушинский считал, что дидактическая беседа имеет огромное развивающее значение: она «должна сообщить ребёнку жажду знания, жажду нравственной и умственной пищи, приучить его к этой пище, а потом уже развернуть перед ним книгу, благословить его на дальнейший самостоятельный процесс».

РЕЛИГИОЗНОЕ ВОСПИТАНИЕ

Великого педагога отличала глубокая религиозность.

Он писал: «Нехристианская педагогика – вещь немыслимая, … без результатов впереди… в основу всего положены все истины христианства. Оно служит источником всякого света и всякой истины и указывает высокую цель всякому воспитанию».

К. Д. Ушинский считал народную религию объединяющей силой народа, обеспечивающей прочность существования.

Учёный подчёркивал важность триединого влияния – Церкви, семьи и школы – на воспитательный процесс.

Семья должна заботиться о религиозном воспитании ребёнка, а в школе неотделимо от других предметов следует преподавать Закон Божий.

Великий педагог отдавал предпочтение в преподавании духовных предметов не священнику, а учителю, объясняя это предпочтение слабой педагогической подготовкой священника и его занятостью.

Интеллигенция (в том числе и учительская) того времени считала, что православную основу следует изъять из школы. Об этом боялись говорить, но это уже подразумевалось.

Константин Дмитриевич же остаётся верен Православию: его программа пронизана цитатами из Писания: «Источник живой воды – Евангелие. Если эта вода питает корни (души), она будет давать цветы и плоды (нравственности)».

Свою школу он не представлял отделённой от Церкви.

«Всё, чем человек, как человек, может и должен быть, выражено вполне в Божественном учении, и воспитанию остаётся только прежде всего и в основу всего вкоренить истины христианства».

«Я желал бы, чтобы все люди были религиозны», – говорил Ушинский.

Жаль, что почитая Константина Дмитриевича отцом педагогики, учителя проглядели в его учении главную составляющую…

Подготовила Елена Каневская