«ИЗВЕЧНЫЙ» КОНФЛИКТ ОТЦОВ И ДЕТЕЙ

– фраза, которую мы почти ежедневно слышим со школьной скамьи. Фраза, к которой мы привыкли настолько, что стали воспринимать её, как некую жизненную аксиому, которой оправдываем порой самые уродливые формы взаимоотношений поколений.

Вообще, сейчас слишком многое принято подавать как аксиому.  Не для того ли чтобы создать неявный запрет на мышление? А мышление включить в данном случае очень даже интересно. Вдруг аксиома окажется тем самым  лопухом, который заглушает росток истины?
Давайте попытаемся избавиться от этого словесного клише и войдем на эту порядком одичавшую территорию с тем, чтобы выдернуть хотя бы два-три крупных лопуха?

Лопух первый: конфликт отцов и детей существовал всегда

Если бы это было так, то такой глобальный конфликт непременно оставил бы заметный след в обычаях, традициях, особенностях жизненного уклада, был бы отражен в свидетельствах историков, этнографов, в художественной литературе.
Однако там отражено нечто абсолютно противоположное.

Русские крестьяне на протяжении многих веков жили большой семьей, включавшей в себя несколько поколений. И даже на рубеже XIX-XX веков отцы, женатые и неженатые дети, деды и прадеды жили одним домом.
И так жили по всей России.

Прагматическими причинами (скажем, нищетой или нежеланием делить землю) это объяснить нельзя. В отдельных случаях, когда женатый сын, овдовевшая невестка или взрослая незамужняя девица желали самостоятельности, им выделялась часть земли, строился дом, отдавалась доля скота. Причем это могли себе позволить даже крепостные крестьяне, потому как  обрести отдельную «жилплощадь» в стране, столь богатой лесом, особого труда в то время не составляло.
А теперь подумаем: смогла ли бы эта большая (в несколько поколений) семья, пребывая в извечном конфликте отцов и детей, из века в век жить под одной крышей?

С психологической точки зрения это немыслимо.

Посмотрите, во что превращается жизнь семьи, состоящей из каких-то трех человек, когда у родителей возникает конфликт с сыном-подростком! Сколько бывает ссор, скандалов, криков, слез, взаимных обвинений и проклятий!

А ведь в старину детей было как минимум  по 5-6 человек. Это ж, на сколько фронтов должны были б воевать их отцы! Да еще бороться со своими отцами! А те, если в семье были живы прабабушки и прадедушки, со своими… Однако ясно, что  в такой обстановке все или хотя бы через одного, по выражению Грибоедова, «спрыгнули бы с ума» и зарубили бы друг друга топорами.
И у древних иудеев не было никакого конфликта отцов и детей.

Наоборот, в Ветхом Завете, в котором ничего не рассказывается просто так, для красного словца, даны примеры покорности родителям даже до смерти.

Один пример общеизвестен.

Исаак безропотно подчинился своему отцу Аврааму, который, в свою очередь, подчиняясь Отцу Небесному, связал его, положил, как агнца, на жертвенник и уже занес над ним нож. Приготовленный же к закланию Исаак при этом не делал ни малейших попыток освободиться. А когда Господь его помиловал, Исаак не попрекал отца и тем более не мстил ему, но продолжал жить с ним в мире до самой его смерти.
Вторую, не менее яркую библейскую историю, помнят не все.

Собираясь на войну с Аммонитянами, будущий судья Израиля Иеффай дал обет в случае победы принести в жертву то, что первым выйдет из ворот его дома ему навстречу. Конечно, он не предполагал, что первой выйдет его единственная дочь, которая спешила приветствовать отца-победителя. Вот что ответила она, когда отец в горести сообщил ей о своем ужасном для нее обете: «Отец мой! Ты отверз уста твои пред Господом – и  делай со мной то, что  произнесли уста твои, когда Господь совершил чрез тебя отмщение врагам твоим Аммонитянам» (Суд. 11:36).

Так же, как Исаак, дочь Иеффая даже не думала убежать, хотя возможность у нее была: отец отпустил ее на два месяца в горы оплакать свое девство.
А каким грозным предостережением звучит евангельская история  блудного сына! Собственно говоря, его криминал состоял в том, что он попросил свою долю наследства как бы авансом, при живом отце, и распорядился деньгами по своему усмотрению.

По либеральным меркам, он не совершил ничего предосудительного. Даже наоборот, поступил так, как учат поступать детей в современной школе на уроках граждановедения: четко знать свои права, в том числе и на свою долю семейного имущества: жилплощади, столового серебра, сбережений.  Ну, а уж то, как ребенок распорядится своими деньгами, вообще никого не должно касаться.

Сейчас порой и дошкольники имеют карманные деньги (в иных семьях немалые!), и родители не считают себя вправе вмешиваться в траты своих чад. Это собственность, с которой дети вольны делать, что им заблагорассудится.
В библейские же времена поведение блудного сына считалось чем-то немыслимым, из ряда вон выходящим.

Ненормативность поступка подчеркивается еще и тем, что блудный сын  был младшим. Теоретически старший  хотя бы в силу возраста имел больше  прав на самостоятельность, но он вовсе не стремился отделиться, а оставался в родительском доме и работал на отца.
Бунт сына карается ужасно. Причем не отцом, а самим Богом. Отец-то как раз отдал сыну все, что тот попросил. Но на чужой земле независимому юноше пришлось работать свинопасом – занятие совершенно немыслимое для иудея.

А помните, что сказал отец, когда раскаявшийся сын вернулся, наконец домой?

«Сын мой был мертв и ожил» (Лк 15, 24).

Значит то, что сегодня обтекаемо называется «конфликтом отцов и детей», считалось тогда  преступлением, приравнивающимся к смерти!
Однако, вернемся в Россию, где конфликт отцов и детей возник хотя и значительно позже, чем в Западной Европе, но тоже не вчера.

В начале XIX века А.С. Грибоедов в своей комедии «Горе от ума» лишь слегка коснулся этой темы. Причем у него показан не конфликт поколений, а конфликт отдельной «прогрессивной личности» с «ретроградным обществом».

Грибоедов недвусмысленно дает понять, что Чацкий одинок в тогдашней России.

«Ах, Боже мой! Он карбонарий!» — восклицает Фамусов, четко позиционируя Чацкого как революционера и бунтовщика.
А вот И.С. Тургенев в «Отцах и детях» уже показал конфликт поколений (хотя опять-таки не тотальный).

Базаров – представитель маленького кружка разночинской молодежи. Разночинцы вообще сыграли огромную роль в разжигании конфликта поколений. Причем зачастую все начиналось с бунта не против «отцов», а против конкретного, собственного отца. Такие известные бунтари, как Чернышевский и Добролюбов, бунтовали против отцов-священников и, соответственно, против того, чему отцы их учили.

К концу XIX столетия ситуация заметно усугубилась, что также нашло свое отражение в русской литературе.

Чеховский Петя в эйфории приветствует рубку вишневого сада, символизирующую разрыв с прошлым, с поколением отцов. И, захлебываясь от восторга, говорит о новых людях, которые будут строить новую прекрасную жизнь. И чувствуется, что за Петиными речами стоят уже не отдельные нигилисты, а организованное множество «прогрессивных личностей».

И действительно, к началу XX века слово «студент» стало в России чуть ли не синонимом революционера. А поскольку в университетах учились люди молодые, конфликт поколений был уже налицо.
Однако возник-то он, как видите, не в глубокой древности, а сравнительно недавно, в новые времена.

Лопух второй: конфликт отцов и детей – неотъемлемая часть нового времени

Обратимся к истории XX века.

К 1917 г. конфликт отцов и детей достиг, пожалуй, своего апогея. И хотя лидеры революции были самого разного возраста, в том числе и из поколения отцов, основной массив ниспровергателей старой жизни все же составляла разогретая мировой войной молодежь. А когда ниспровергаешь, необходимо совершить отрыв от старших. Ведь именно они останавливают, пытаются урезонить, говорят: «Не надо так, ребята! Деды ваши строили, пот и кровь проливали, а вы… Разве так можно?»
В эпохи революционные юнцам твердят о том, что именно они являются солью земли и цветом человечества, и что поколение более взрослое (и умное) есть «отсталый элемент». Поэтому пока длилась революционная эпоха, конфликт отцов и детей воспроизводился в каждом следующем поколении.

Но потом, когда революционный ураган утих, и сопротивление было сломлено, потребовалось упрочить «завоевания революции». Антагонизм отцов и детей канул в прошлое, сделался иллюстрацией жизни при «проклятом царизме».

Какой конфликт мог быть между отцами-рабфаковцами и детьми-студентами советских вузов, между отцами-победителями в Великой Отечественной войне и детьми-целинниками? Они вместе строили светлое будущее, и эта гармония поколений утвердилась в формуле «молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почет».
Так было и в 40-е, и в 50-е годы. И даже в 60-70 годы, что бы нам ни рассказывали сейчас ангажированные мемуаристы о массовом недовольстве молодежи той жизнью, которую построили их отцы и деды, — даже тогда конфликты носили, в основном, частный и локальный характер.

Родители могли возмущаться тем, что дочь носит слишком короткую юбку или что сын не захотел пойти по стопам отца, не захотел учиться на технолога, а подался в художники, не стал поступать в институт, а пошел в армию.

Диссидентские настроения были достоянием чрезвычайно узкого круга людей, преимущественно в столице. У диссидентствующей молодежи, конечно, возникали нешуточные конфликты, как с собственными отцами, так и с «отцами-основателями». Кто-то, может быть, возразит, что согласие с отцами в лояльности к власти и ее установлениям было трусливым лицемерием. Но сейчас-то бояться некого. Скорее, наоборот, выгодно рассказывать о своих протестных настроениях в годы советской власти.

Почему же сейчас мы нередко слышим от тех, чья юность пришлась на 70-е, что они вполне искренне верили в советскую идеологию, искренне работали на советское государство и даже искренне вступали в партию?

То, что это чистая правда, мы знаем и по собственному опыту.

Но вот настало время перестройки и средства массовой информации стали стремительно ковать племя юных бунтарей.

Какие только ярлыки не навешивались на старшее поколение: «рабы», «совки», «коммуняки» и пр.

В то же время молодежи усиленно навязывался комплекс жертвы. Помните, сколько шума было создано вокруг перестроечного прибалтийского фильма «Легко ли быть молодым»? Как все уши прожужжали про его гениальность? А ведь сама постановка вопроса, содержащегося в названии, провокационна.

Молодость традиционно считается лучшей порой в жизни человека. Здоровье, силы, красота, любовь, дружба, путешествия, ожидание от жизни счастливых сюрпризов – всё это принято ассоциировать с молодостью. Фильм же переворачивал все с ног на голову. Пьянство, депрессии, разочарованность, наркомания – словом, один из закоулков молодежного жилья предстал в фильме в качестве центрального проспекта. Ну и естественно, во всем были виноваты старшие, которые довели несчастное молодое поколение до такого кошмара.
Этот  фильм был отнюдь не единичным примером разжигания межпоколенной розни.

Словно по команде со скоростью звука  стали плодиться рок-ансамбли и прочие «неформалы», которые доверчиво повторяли за хитрыми «политтехнологами», что их затирают, что у молодежи нет будущего, что проклятые геронтократы заняли все места и никогда их не освободят.
Вообще, не только «неформалам», но и многим нашим согражданам тема геронтократии пришлась по сердцу.

Вся страна потешалась над членами Политбюро. Недостатки их правления как-то очень ловко и умело были сцеплены с их преклонным возрастом. Выходило, что все дурное и преступное случилось в нашей стране не потому, что на безбожии и крови невозможно было построить ничего путного, а потому что на руководящих постах окопались старики.
Все это было каким-то массовым умопомрачением. Ведь только им можно объяснить такую мерзость, как избиение молодыми милиционерами стариков-ветеранов, вышедших на демонстрацию 23 февраля 1992 г.

В те же самые годы молодежь не стеснялась упрекать старых фронтовиков в том, что они… выиграли войну!

«Победили бы немцы, так была бы нормальная цивилизованная жизнь, — бесстыдно заявляли они. — И пиво было бы классное, и сосиски качественные, а не как наши из туалетной бумаги!»
Таким образом, на примере двух исторических переломов в России – начала и конца  XX века – мы  с вами видим, что конфликт поколений есть признак не какого-то прогрессивного нового, а  именно революционного времени.

Наверное, кому-то из читателей снова захочется возразить: сегодня чуть ли не каждый сопляк норовит обвинить родителей в том, что они его не понимают и недооценивают, что многие подростки вообще считают, что в современном мире «все старое» — это полный «отстой», что «предки» отстали навсегда.

Ну, и причем тут  революция?
Погодите, прополка не окончена!  Еще один маленький лопушок.

Лопух третий: революция тут ни при чем


Иногда прямо диву даешься: ребенок телевизор не смотрит, подростковых журналов не читает, а говорит, как по писанному: и про конфликт поколений, и про права ребенка, и про новые ценности.

Воздух, что ли, этим пропитан?
Воздух не воздух, а среда, в которой обитают современные дети, пропитана духом протеста против старших.

Даже школьные учебники провоцируют сегодня подростковый бунт!

Открываешь учебник граждановедения и видишь карикатуру: мегера-мать пытается отлупить сына. А в конце параграфа вопрос: нарушает ли права ребенка наказание ремнем?

Да что там граждановедение! В самом обыкновенном учебнике английского языка (8 класс, авторы Э.Ш. Перегудова, О.В. Черных, издательство «Просвещение», М., 2003 г.) легко обнаруживаются такие, например, «полезные» упражнения.

Детей спрашивают: «Что говорят твои родители, когда ты их огорчаешь?»

И предлагают несколько готовых выражений:
You need a short sharp lesson! (Нужно хорошенько тебя проучить!)
1 won’t stand any nonsense! (He хочу слушать твою ахинею!)
I’m saying that’s final! (Я сказала – и всё!)
I’ve had enough of you and your friends! (Мне осточертел ты и твои друзья!)
Shut up! (Заткнись!)

И спрашивают: «Когда твои родители выражаются таким образом?»
Спросим и мы: как вы думаете, способствуют ли такие языковые тренинги укреплению детско-родительских связей?
Да, в детях не перестали сеять неприязнь к родителям.

Это правильное наблюдение.

Ошибка в другом.

Революция не закончилась. Она продолжается, потому что сокрушение социалистического государства было отнюдь не конечной, а лишь промежуточной ее целью.

В перестройку важно было дискредитировать стариков-приверженцев социалистических ценностей. Сейчас кампания по дискредитации распространилась на всех взрослых. В том числе и на достаточно молодых преуспевающих родителей, которых никак не заподозришь в симпатиях к социализму.

В чем же дело?

А дело в том, что большинство взрослых, независимо от политических убеждений, являются носителями семейных ценностей. А семья невыгодна идеологам и воротилам общества потребления.

Семья – это общий котел, общий дом, общая машина, общая дача, множество общих предметов.

Гораздо выгоднее иметь дело с одиночками – они купят куда больше кастрюль и телевизоров.

ЕЩЕ БОЛЕЕ ВАЖНАЯ ЦЕЛЬ

Это – разрушение традиционных ценностей и норм – всего того, что принято называть культурной традицией и образом жизни.

Культурная традиция всегда передается из рода в род, от старших к младшим. На этом, собственно, держится целостность народа. Оторвите младших от старших, а еще лучше – восстановите их друг против друга, и распадется культура.

Распадется культура – погибнет народ.

РАССАДНИК БЛУДНЫХ СЫНОВЕЙ

Ну вот мы и подошли, вырвав по дороге три лопуха, к заветной цели затянувшейся революции. Настолько затянувшейся, что ее хочется назвать хронической.

Социализма уже нет и в помине, а нам все твердят про необходимость реформ и про то, что Запад чрезвычайно обеспокоен, как бы мы не свернули с единственно правильного пути. С того, по которому идет весь цивилизованный мир и который должен привести нас в некое унифицированное «общечеловеческое» пространство, населенное людьми без роду и племени. Этакими одинокими кочевниками, совершенно свободно (если позволяют средства) перемещающимися по миру.

Ни к кому и ни к чему не привязанными блудными сыновьями, которые никогда не вернутся в отчий дом, потому что их научили понимать свободу как полную вседозволенность, полный «отвяз» (неспроста это словечко сделалось таким значимым в молодежном жаргоне).

Провоцируя разрыв с родителями, молодежи предоставляют лучшие рабочие места и более высокую зарплату, тем самым с младенчества ориентируя детей на как можно более раннюю экономическую независимость.

Заметьте: не на помощь родителям, а на НЕЗАВИСИМОСТЬ от них.

Юность – время наибольших соблазнов, наибольшей опасности пуститься во все тяжкие. А уж если родителей рядом нет, и ты от них экономически не зависишь, тогда вообще никаких преград!

Русской культурной традицией эта опасность учитывалась.

Не только в глубокой древности, но еще в середине XIX века самовольное отделение неженатого сына было для крестьян чем-то немыслимым, из ряда вон выходящим.

Когда родители отправляли взрослых неженатых сыновей (обычно от 16 лет до 21 года) на заработки, парни, которых называли «отходниками», должны были все заработанные деньги присылать домой. Иначе родители могли вытребовать сыновей назад.
Когда  мать с отцом достигали преклонного возраста, совершеннолетние дети обязаны были ухаживать за родителями, давать им приличное содержание и всегда оказывать им почтение и повиновение. В обязанности детей также входило «честно похоронить» родителей и поминать их.
Подобные нормы существовали и в других странах.

И лишь по мере усиления процессов секуляризации в общество все больше входил дух разделения и вражды.

Уже на рубеже XIX-XX веков «нежелание детей слушаться родителей» выступает как частая причина разделов в крестьянских семьях.

XX век можно назвать веком глобалистских экспериментов.

Уверяя людей, что Бога нет, разномастные глобалисты одновременно создавали условия для передачи функций семьи государству, заменяли исполнение личного долга предоставлением социальных гарантий.

Зачем молодежи зависеть от родителей, когда можно набрать кредитов и в кратчайшие сроки полностью «упаковаться»: обзавестись собственным жильем, автомобилем, мебелью и бытовой техникой? Они, правда, потом много лет в долгу как в шелку и вместо того, чтобы помогать состарившимся родителям, им придется ежемесячно выплачивать государству энные суммы.

Но ведь это не беда! И старикам заботливое государство не даст пропасть, поместив их в чистые, уютные дома престарелых или, в случае тяжелого заболевания, в хосписы, где специально обученные социальные работники обеспечат им «достойную смерть».
Иными словами, евроориентированное государство прибирает человека к рукам.

А чтобы не применять силу, дабы человек отдался добровольно, оно восстанавливает поколения друг против друга. Да еще внушает, что этот искусственно созданный конфликт абсолютно естественен.
Ведь когда у близких людей хорошие отношения, с ними не хочется разлучаться.

То ли дело, когда дети уверены, что родители на них «давят», мешают жить. А родители, устав от бесконечной домашней войны с детьми, тоже хотят отдохновения.
Следует сказать, что разжигание войны поколений очень помогает осуществить еще одну важнейшую задачу глобалистского проекта – сокращение рождаемости.

Охота ли иметь детей, которые, не успев вылезти из пеленок, начнут качать права, а потом уедут на край света и, в лучшем случае, будут два раза в год слать положенные «Happy birthday» и «Кристмасы» на электронный адрес вашей богадельни?

Сколько сегодня молодых людей, восстановленных против своих близких, пытаются обрести квазисемью в компаниях, бандах, психотерапевтических группах, разнообразных фан-клубах, сектах, политических партиях?

Святой Иоанн Златоуст, будучи единственным сыном рано овдовевшей матери, не посмел бросить ее, когда она не захотела благословить его на монашество.

Вот как он сам рассказывает об этом:

«Когда моя мать узнала о моем намерении, она безмолвно подошла ко мне, взяла меня за руку и повела в свою комнату; мы оба сели возле той постели, на которой я был рожден, и она заплакала. Затем стала говорить слова еще печальнее слез.

«Сын мой, — сказала она, — одно мое утешение в эти долгие одинокие годы было смотреть на тебя, в твоих чертах узнавать того, кого уже не было со мною. С самого твоего младенчества, когда ты еще не умел говорить, в ту пору жизни, когда дети наиболее дают радости, в тебе одном я находила все мое утешение. Теперь прошу тебя об одном: пожалей меня, не заставляй второй раз переживать ужас одиночества, снова проливать те горькие, уже выплаканные слезы. Подожди немного, быть может, я скоро умру, тогда поступай, как знаешь; а пока потерпи меня, не скучай пожить еще со мною, не обижай ту, которая никогда ничем не обидела тебя, иначе ты прогневишь Бога»»

(«Жизнь свт. Иоанна Златоуста», составленная А.В.Кругловым, М, 2003 г).
В современном же мире дети покидают родителей в подавляющем большинстве случаев вовсе не для служения Богу, а для угождения своим желаниям и страстям.

И чем дальше мир идет по пути глобализации, тем неизбежней и привычней будет разрыв отцов и детей. Ведь либеральная идеология, положенная в основу глобалистского проекта, утверждает право каждого не просто на личные вкусы, а на свой, часто весьма экстравагантный образ жизни, в том числе на полный аморализм, на самые разные извращения.

Как могут мирно сосуществовать под одной крышей родители, которые целыми днями работают и вечером еле приползают домой, и подростки, которые даже не удосуживаются помыть посуду, устраивают в комнате бедлам и пребывают в непоколебимой уверенности, что они никому ничего не должны, а взрослые обязаны о них заботиться, поскольку дети не просили их рожать?

Возможен ли мир в семье, где для восьмидесятилетнего деда его фронтовое прошлое – главный смысл и оправдание всей жизни, а для внука, начитавшегося разухабистых молодежных журналов, это лишь повод для «стеба»?

Что должна чувствовать женщина, растившая дочь одна и не вышедшая вторично замуж, чтобы не травмировать девочку, когда ее дочь приводит в квартиру разных молодых людей, и на возмущение матери отвечает, что это ей посоветовали специалисты: психолог – для повышения самооценки, и гинеколог – якобы для снижения риска опухолей?

Так что не только дети, но и родители, разъехавшись со своими отпрысками, несмотря на боль одиночества, все же порой вздыхают с облегчением.

Возвращение блудного сына

К счастью, в христианстве нет понятия роковой безысходности. До самого последнего вздоха человек волен покаяться и изменить свою жизнь. И конфликт отцов и детей вполне может быть преодолен, потому как от сотворения мира он совершенно не присущ человечеству.

Он возникает тогда, когда люди отходят от Бога, становятся блудными сыновьями Отца Небесного.

В XX веке такими блудными детьми стали почти все.
И у нас, где разрушали церкви, насаждая атеизм, и на Западе, где Бог изгонялся из людских сердец более изощренным способом – посредством  идеологии общества потребления.

Можно сказать, это прошлый уже век был веком, когда весь мир превратился в огромный духовный детдом.

Воспитателями в нем становились те, кто безОтцовщину считал нормой.

Вот и выросли поколения приютских, вообще не ведающих о существовании Отца, хотя и ощущающих в душе какую-то смутную тоску.
Милостью Божией, в последнее время все больше людей находит дорогу домой.

И потрясенные чудесным возвращением, пытаются рассказать другим «детдомовцам», что настоящий, родной Отец, оказывается, есть и всегда был.

И что к Нему можно прийти.

И если собратья по детдому, живущие с ними под одной крышей, откликаются на призыв, то кроме обсуждения покупок, постепенно возникают общие темы для разговоров. Да и попреков становится меньше, потому что покаяние смиряет эгоизм.

А раз уменьшается эгоизм, то появляется гораздо больше общих забот.

И даже с повзрослевшими детьми худо-бедно налаживается общий быт, поскольку они уже не будут в субботу полночи «оттягиваться» на дискотеке, если утром нужно идти к Причастию.

Глядишь, и папа прекратит подавать детям дурной пример, отправляясь по воскресеньям вместо храма в пивную.

Да и мама, послушав проповеди и почитав православные книги, поймет, что мужчина способен быть главой семьи независимо от размеров зарплаты.

А даже бабушка с дедушкой, опамятовавшись, перестанут поклоняться идолам, на алтарь которых было принесено столько кровавых жертв, в том числе и их сродников?
Конечно, писать об этом легче, чем сделать. Но с каждым днем все больше людей понимает, что иного пути нет.

А потому пусть медленно, трудно, мучительно, через многие препятствия и скорби, но происходит воссоединение семей под куполом Церкви, под кровом Небесного Отца.

Ирина Медведева, детский клинический психолог