ДЕТИ ВОЙНЫ

В разгар осеннего наступления войск 4-го Украинского фронта, у железнодорожной станции Жорнава (Закарпатье) отступавшие немцы бросили на произвол судьбы целый эшелон с советскими детьми…

В 1944 году под натиском советской армии немецкие войска отступали на Запад. Железнодорожные эшелоны гитлеровцев увозили с собой награбленное имущество и множество пленных.

В разгар осеннего наступления  войск 4-го Украинского фронта, у железнодорожной станции Жорнава (Закарпатье) отступавшие немцы бросили на произвол судьбы целый эшелон, в котором увозили в Германию около 200 советских  детей в возрасте от 5 до 15 лет. Оказавшись в безлюдных ужгородских лесах, практически на линии фронта, измождённых малолетних узников ожидала неминуемая погибель…

О патриотической деятельности Русской Церкви в годы Великой Отечественной войны написано и сказано немало. Находясь в тылу врага и пользуясь относительной свободой передвижения, священнослужители вели разведывательную работу, снабжали партизан хлебом и одеждой, сообщали данные о передвижениях немцев, предотвращали угон в немецкий плен мирного населения, укрывали сбежавших из лагерей военнопленных, вели патриотическую агитацию среди населения, сами вступали в ряды партизанских отрядов.

Лучшие представители православного духовенства оказывали помощь, а нередко и спасали от гибели людей, независимо от их веры и национальности.

Так, весной 1942 г. гестапо выявило немало случаев, когда евреи обращались к православным священникам – с просьбой крестить их детей и выдать им об этом свидетельство. И Церковь принимала их, тем самым, надеясь уберечь от гибели.

Божьим Промыслом обречённых на неминуемую голодную смерть детей у станции Жорнава обнаружил именно украинский православный священник Иоанн Карбованец – основатель Свято-Успенского женского монастыря в селе Домбоки…

Операцию по спасению детей отец Иоанн осуществлял вместе с монахинями монастыря. Именно он организовал расселение ребят по крестьянским семьям и сам взял в свою семью Мишу Пискунова.

Однако долго оставаться в монастыре ребятам было небезопасно. Рядом находилось шоссе, и гитлеровцы могли нагрянуть в любой момент – они частенько сворачивали в монастырь за продуктами. Вот и пришлось подыскать для них место поглуше.

У многих монахинь были родственники в Червенёве. Они-то охотно и приютили у себя детей.

Потом отозвались и другие. В частности, детей в село лично возил сельский староста, размещая их в брошенных еврейских домах.

Вспоминает сестра Любовь – монахиня Свято-Успенского монастыря, которая прослужила здесь Богу с 15-ти до 79-ти лет.

«В середине лета 1944 года несколько вагонов с русскими детьми были прицеплены к немецкому военному эшелону, который был отправлен через Верецкий перевал на территорию Подкарпатской Руси.

Русские очень сильно наступали, и поэтому немцам было не до детей. Вагоны у Свалявы отсоединили от эшелона и детей оставили на произвол судьбы.

Две недели дети были без всякой помощи. Только благодаря жителям окрестных сёл, которые приносили им еду, дети не умерли голодной смертью.

Отец Иоанн поговорил с игуменьей монастыря и крестьянами сёл Домбоки и Червенёво – чтобы до прихода Красной Армии детей как-то содержали. В Червенёво были несколько пустых домов, в которых когда-то жили евреи, которых  немцы вывезли.

Как были запущены детишки! Грязные, голодные, в волосах блохи. Мы с крестьянами два дня их отмывали и переодевали в чистое. Благодаря Богу, дети дождались своих освободителей.

Когда командующий фронтом генерал Петров узнал о спасении детей, приехал нас поблагодарить. Зашёл с игуменьей в церковь, расстегнул китель, вытащил маленькую иконку Божьей Матери, приложил её к чудотворной иконе – копии Афонской иконы Божией Матери, которую прихожане в 1938 году привезли от гроба Господня из Иерусалима, поцеловал обе иконы, а малую иконку спрятал опять под китель.

Долго молился генерал и плакал так, что пол у иконы Божией Матери был мокрым от слёз.

Попрощался генерал Петров с монахинями и пообещал, что новая власть поможет монастырю. Но помощи мы так и не дождались. С 1959 до 1991 года мы 32 года были изгнанницами в Мукачевском монастыре на Чернечей горе. Слава Богу, мы снова в своё м родном доме…».

Мария Федоровна Довганич, жительница Червенёва, игравшая активную роль в спасении детей, вспоминала:

«Маленьких детей разобрали по семьям. А тех, которые были постарше, разместили в пустых домах. Принесли туда сено, одеяла, посуду. По очереди готовили им обед, кормили. Вместе с ними поселились две воспитательницы: одну звали Анастасия Петровна, имени второй не помню».

Решение жителей села и монахинь предоставить приют детям, было очень мужественным, так как в то время в Закарпатье, в связи с появлением партизан, венгерские власти запрещали принимать у себя посторонних, и спасение детей могло послужить поводом для арестов.

В монастыре многие дети были крещены.

От старших детей монахини узнали, что родом они из Ленинградской, Смоленской, Орловской, Витебской и других областей СССР.

Когда в октябре 1944 года к монастырю приблизились советские военные машины, один из мальчиков – тот самый Миша Пискунов – выбежал навстречу к освободителям…

Новость о детях мгновенно распространилась среди военных. В Домбоки прибыли корреспонденты газеты 18-й армии «Знамя Родины», которая 4 ноября 1944 года напечатала статью «Наши дети в немецком рабстве».

В результате публикации, детей посетили активисты Красного Креста.

В большом просторном бараке они сидели среди двух сотен ребят и слушали печальную повесть об их мытарствах.

Перебивая друг друга, ребята рассказывали, как целых три года оккупанты таскали их за собой по дорогам войны.

Время от времени ребят постарше и повыносливей отсылали на работу в Германию, больных и слабых отправляли в военные госпитали, из которых никто из них не вернулся. А больных всегда хватало – ведь кормили детей оладьями из картофельной шелухи и разными отбросами солдатских кухонь.

По случаю приезда гостей ребята устроили импровизированный концерт: читали наизусть страницы из «Петербургских повестей» Гоголя – единственной русской книги, сохранившейся у них, хором пели протяжную грустную песню «Жизнь на чужбине», которую сами же сочинили.

Женщины из Красного Креста пытались записывать куплеты, но бесхитростные слова и мелодию невозможно было слушать без слёз, и вместо букв на бумаге получались какие-то неразборчивые каракули.

Совсем маленькие дети фамилий своих не знали. И откуда они родом – тоже. Кто-то помнил папины усы, кто-то – мамино красное платье.

Старшие рассказывали, как провожали на фронт отцов, как потерялись во время бомбёжки мамы.

Люда Кувшинникова и её младшие сёстры Ира и Валя были из Ленинграда. Кореец Вова Марсин оказался москвичом.

Наташа, Клара и Даша Карпенко – из Витебска.

13-летний Витя Пискунов назвался орловским. При этом он убежденно сказал:

– Если бы меня ночью сбросили с парашютом, а куда, не сказали, всё равно я сразу бы узнал, что нахожусь в Орле.

– А меня чего не спрашиваете? – вдруг донёсся из задних рядов тоненький голосок. – Всех спрашивают, – обиженно сказала маленькая девочка, – всех записывают ехать в Россию (она кивнула на раскрытые блокноты медиков). А меня никто не записывает.

– И нас! И нас! – раздались со всех сторон голоса. – Мы тоже ваши!

А маленькая девочка продолжала:

– Что же, мне теперь здесь оставаться? Думаете, я вела себя хуже всех?

Она хотела добавить что-то ещё, но вдруг всхлипнула и громко расплакалась.

А ещё ребята, волнуясь, говорили, что дня два назад, когда мимо Червенёва прошли наши танки, мальчишки высыпали за околицу.

Махали руками, кричали: «Папа! Дядя! Мы свои, советские!».

И вдруг один из танкистов действительно признал в босоногом мальчишке своего племянника!

– Витька! Ты? – и подхватил мальчика на руки…

По решению военных властей, детей перевезли в Мукачево, потом отправили в детский дом города Орёл, а оттуда – в другие детдома Советского Союза.

Тогда страна узнала имена всех старших детей: это были Валя, Ира и Людмила Кувшиновы из Ленинграда, Наталья, Клара, Даша Карпенко из Киева, Витя, Тоня и Нина Кирилловы, Зина Воронцова, Арнольд Румянцев, Лида Бобрук.

Были здесь и дети политэмигрантов: кореец Вова Марсин, итальянка Полетта Глюкозио, китаец Чи Ин…

Прошли годы.

Судьбой детей заинтересовался московский писатель Валентин Романович Томин. Он приехал в Закарпатье, побывал в Червенёве и решил разыскать как можно больше детей войны – чтобы организовать их встречу в селе через много лет.

И вот, спустя 37 лет, 24 августа 1981 год, встреча детей войны состоялась!

Все они собрались в Домбоках у часовни отца Иоанна Карбованца – чтобы поклониться ему и поблагодарить за милосердие, проявленное в тяжёлые годы войны, а потом отправились в сельский клуб села Червенёва на торжественную встречу…

В селе Новоельня (Белоруссия), откуда гитлеровцы вывезли целый детский дом, создан музей войны.

Много стендов здесь посвящено именно пребыванию воспитанников детского интернационального санатория и пионерского лагеря в Закарпатье. Есть здесь и фотография, сделанная в 1944 году в Домбокском монастыре, на которой изображены дети войны – вместе с отцом Иоанном Карбованцем и монахинями.

В 1989 году здесь состоялась встреча под девизом «Дети против войны». В ней приняли участие дети политических эмигрантов, которые в далекие 1940-е годы попали здесь в руки фашистов.

На этой встрече присутствовали и жители Закарпатской области – в частности Пелагея Курта из Червенёва, которая здесь, спустя 45 лет, встретила Полетту Глюкозио, которую она приютила в своём доме осенью 44-го…

К сожалению, с начала 1990-х годов связь закарпатцев с детьми войны оборвалась. Однако эта тема продолжает интересовать исследователей – в том числе и Ужгородского национального университета, которые собирают информацию о всех людях, которые имели отношение к событиям в Червенёве и Домбоках.

Регина Войтенко, наш специальный корреспондент