Благополучная Церковь: проигрывая позицию за позицией…

Сегодня присутствует напряжённое, воинственное, агрессивное отношение к Церкви. Но виноваты в этом не столько те, кто сеет в душах людей ростки агрессии, неверия, недоверия и презрения к Церкви, сколько мы – православные христиане.

Почему?

Потому что именно мы не смогли за годы свободы показать Церковь как общество любви, как общество Христа, как общество людей, которые меняются и могут поменять весь мир.

 За годы свободы у нас не снизилось количество разводов и абортов, не снизилось количество преступлений и самоубийств, не прекратился рост алкоголизма и наркомании. Всё только увеличивается.

Да, Церковь растёт, Церковь укрепляется, Церковь свидетельствует о своей силе и мощи, но при этом настоящего свидетельства всё равно нет. Потому что настоящее свидетельство – это те ПЛОДЫ, которые мы видим вокруг себя…

ТОСКА ДРУГ ПО ДРУГУ

Ни для кого не секрет, насколько сильна сегодня в Церкви тоска по простому человеческому общению.

Как ни грустно признавать очевидное, но факт остаётся фактом: в наших храмах, на наших приходах люди практически не разговаривают друг с другом – каждый приходит в храм за своим, чувствуя, при этом, что он, по большому счёту, никого на приходе особо не интересует.

И поэтому, если вдруг появляется возможность после литургии по-человечески пообщаться, что-то обсудить, чему-то вместе порадоваться – это огромное благо!

Сегодня Церковь переживает период серьёзных вызовов со стороны общества.

От Церкви ждут вразумительных ответов и обращений.

Впрочем, миссия Церкви, собственно говоря, и заключается в том, чтобы мы могли найти общий язык с нашим окружением. И одной из форм миссии является общинная жизнь.

Об общинной жизни последние годы очень много говорит Святейший Патриарх Кирилл. И к каждому храму уже давно звучит призыв стать общиной.

Вот только не очень понятно – В ЧЁМ эта общинность может заключаться, и каким образом обычный приход (в традиционном понимании) может превратиться в общину.

Очень часто думают, что общинность возникает тогда, когда после литургии прихожане собираются попить чай или, когда прихожане собираются вместе в какую-то паломническую поездку, или, когда они собираются вместе на пикник, или на какое-то совместное мероприятие.

Но всё-таки хотелось бы сразу сказать о том, что настоящая община подразумевает нечто большее, нежели просто посиделки после литургии и даже общие добрые дела.

Это – что-то иное.

И это иное должно быть определено нами как то, что в нашей Церкви до конца не родилось, до конца не произошло, или на каком-то этапе было воспринято православными верующими людьми, как не главное…

БЛАГОПОЛУЧНАЯ ЦЕРКОВЬ?

За постсоветские годы было сделано колоссально много для того, чтобы Церковь стала достаточно влиятельным институтом в обществе.

И вот тут, мне кажется, очень важно согласиться с фактом, что стремление к внешнему благополучию церковной жизни – это одно из искушений.

В какой мере Церковь имеет право быть благополучной?

Насколько стремление к благополучию онтологично тому, к чему призывает нас Христос?

Может ли «благополучная Церковь», уверенная в себе, вообще выходить со словом проповеди  к кому-то?

Будет ли услышана «благополучная Церковь» в современном мире?

Надо сказать, что в жизни земной Церкви есть такие противоречия. Это, с одной стороны, евангельский призыв не любить мир и всего, что в мире, а с другой – стремление построить свою миссию в форме не просто взаимодействия с государством, но и в уверенной поддержке неких внешних структур.

Понимаете, о чем я говорю?

Прослеживающееся сегодня стремление к благополучной Церкви очевидно.

Церковь имеет свою власть, своё влияние, свои защищаемые определённым образом права, серьёзные отношения с государством, гарантирующие Церкви определённые вещи. И многие люди критикуют Церковь за это.

Но подумайте: каким образом Церковь будет осуществлять своё социальное служение в обществе, если государство не даст ей возможности посещать в тюрьмах заключённых, организовывать приюты для сирот и для престарелых, кормить бездомных?

Для этого нужны налаженные отношения с государством, серьёзные центры взаимодействия. Другой вопрос, что, когда Церковь пытается наладить такие вещи, она действует отчасти как государственная структура, которой нужны те же самые знаки власти, влияния, уверенности в себе, благополучия, которые бы показали мощь этой организации, и её способность в этом мире совершать своё служение.

Вот это надо хорошо понимать – прежде чем судить Церковь за её стремление выглядеть респектабельно.

БОГАТСТВО КАК НЕСВОБОДА

Не так давно одним из спикеров нашей Церкви было озвучено, что дорогие часы и автомобили представительского класса – это знаки нашей церковной значимости. Однако внимание общества к этим знакам, к сожалению, сегодня чрезмерно большое.

С другой стороны, эти знаки действительно воспринимаются нами как знаки нашего утверждения в этом мире, как то, что делает Церковь той структурой, с которой необходимо считаться.

Но одновременно с этим происходит и обратный процесс: Церкви есть, чего лишаться – у неё что-то могут отнять, что-то могут не позволить, а это уже колеблет то, что называется свободой.

Богатый человек менее свободен, чем бедный. Ему есть, что терять. И благополучная Церковь также становится менее свободной, потому что ей тоже есть, что терять.

И что немаловажно, значительной частью общества знаки внимания к Церкви воспринимаются как плата за определённое молчание её по очень и очень важным вопросам, на которые общество ждёт ответа.

Церкви возвращается её имущество, Церкви разрешается входить в учебные заведения, Церковь допускают к силовым структурам и т.п., но в ответ на это Церковь всегда улыбается, всегда скромно молчит – в то время, как огромные слои общества ждут от Церкви каких-то конкретных слов – иногда жёстких, иногда защищающих…

ПОЧЕМУ МЫ ХРИСТИАНЕ?

Миссия Церкви – являть этому миру правду Божию.

Но насколько эта функция Церкви выполнима и реализуема?

Как я сказал, за годы возрождения было сделано колоссально много, но не было уделено главного внимания одному – тому, что делает Церковь общиной, общностью.

Было организовано что угодно: воспоминания о Святой Руси, о Третьем Риме, о том, что Церковь и православная монархия едины, всплыло множество идеологических воспоминаний, которые снова ожили как формы религиозной жизни.

В Церкви появилась своя идеология, свои определённые формы самосознания, но они в большей степени связаны именно с исторической памятью и с желанием реконструировать эти воспоминания в современном обществе.

А вот о жизни евангельской во Христе, об опыте жизни и проживания Евангелия, к сожалению, практически не было упомянуто.

Стоят храмы, открыты воскресные школы – внешне всё происходит правильно. Путь задан, направление указано, но как мы оцениваем своё христианство?

Как мы отвечаем на вопрос: в чём и почему мы христиане?

Потому что ходим в храм?

Потому что мы нашу церковную жизнь сделали жизнью хождения по церковному кругу? От Пасхи до Пасхи, от поста до поста, от исповеди до исповеди, от Причастия до Причастия…

Неужели мы называем себя христианами только потому, что привычно идём по церковному кругу, в котором, в общем, нет вопросов, в котором всё решено, в котором не о чем думать – и от этого создаётся впечатление, что это всё – и есть жизнь во Христе?

Не является ли наше чисто внешнее литургическое хождение за Христом, на самом деле – удобным, благополучным и уверенным хождением по отмеченным, хорошо пройденным маршрутам, на которых негде приткнуться, не о чем спросить, невозможно поставить вопрос: а, собственно говоря, кто я в этом круге?

Все вопросы уже заданы и все ответы уже получены. Вопросов нет…

Собственно говоря, сегодняшняя форма катехизации предполагает разговор катехизатора с человеком, приходящим в Церковь, прежде всего, о том, как научиться ходить по церковному кругу: как научиться читать утренние и вечерние молитвы, как правильно поститься, как готовиться к Исповеди и Причастию…

Но о самом Боге, о встрече человека со Христом – в рамках катехизации такие вопросы даже не рассматриваются…

В какую Церковь мы зовём человека и что мы ему предлагаем в ответ на его веру? Удобство, комфорт, благополучие под знаком Христа?

Но возможно ли это?

Когда мы встречаемся в Евангелии со Христом, мы слышим от Него несколько неудобных призывов для нас.

Один из них: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф. 16, 24).

Возможно ли в механическом хождении по церковному кругу, такому благополучному, отвергнуться себя?

Само Евангелие сегодня стало частью молитвенного правила. Мы к утренним и вечерним молитвам присовокупляем главу Евангелия и главу Апостола. Ежедневно так делают тысячи христиан.

Почему, зачем, для чего? Вопрос не стоит. Так надо – и всё! Положено…

А что мы читаем, когда читаем Евангелие?

Мы читаем текст.

Просто текст – но не читаем письмо Бога лично мне, не читаем письмо Отца своему сыну…

КЛУБ ПО ИНТЕРЕСАМ?

Поскольку вот эти вещи сегодня до конца не восприняты, стоят на периферии сознания, а евангельские проповеди в храме не акцентированы на сущность встречи человека с Богом, то на их место встает некая идеологическая схема.

И тогда приходская жизнь может развиваться разными способами.

Могут быть организованы очень крепкие общины православных хоругвеносцев, православных юннатов, общины туристов, православных рок-музыкантов – кого угодно с названием «православные». Но центром этой общины не будет Христос.

Никакой миссии тут быть не может, потому что тут просто приглашают людей в некие клубы по интересам, а миссия апостольская – это свидетельство своей встречи со Христом.

Собственно говоря, успех апостольской проповеди заключался только в этом: «что видели наши глаза, что осязали наши руки, что слышали наши уши, то мы передаем вам» (1 Ин. 1-3)

И настоящая община может строиться только на этом: на общности со Христом.

Это не общность человеческая. Безусловно, она тоже необходима, но она возникает потом, обязательно. А, прежде всего, – это общая жизнь человека и Бога.

И Церковь наша, от начала её рождения в день Святой Пятидесятницы, существует только ради этой встречи.

Церковь – это место, где человек и Бог, встретившись, начинают жить общей жизнью.

ЦЕНТР ВСТРЕЧИ

Когда в XVII главе Евангелия от Иоанна мы читаем так называемую первосвященническую молитву Спасителя, мы обращаем внимание на Его слова: «Все Мое – Твое. И все Твое – Мое».

Эти слова являются формулой жизни Церкви.

Эти слова и рождают общину.

Эти слова и являются центром встречи человека и Бога.

Бог говорит человеку: все Моё – твоё. И человек может оказаться способным ответить на эти великие слова.

Мы слышим эти слова, обращённые к человеку, и в XV главе Евангелия от Луки – в притче о блудном сыне, когда старший сын упрекает отца, что, мол, ты козлёнка мне не дал, чтобы мне повеселиться с друзьями моими, отец ему отвечает: «Сын, всё моё – твоё»!

Эти слова, обращённые Богом к человеку, – это слова, обращённые Богом и к Церкви, и ко всякому, в неё приходящему.

Способность услышать, воспринять их, способность захотеть для себя этой божественной жизни – и есть духовная жизнь.

Человек слышит эти слова и хочет воспринять от Бога всё.

Но это возможно только при одном условии: когда человек способен Богу сказать в ответ: «А всё  моё – Твоё».

И это самые страшные и самые тяжёлые слова, которые Бог ждёт от человека.

Мы часто слышим слова: «Весь живот наш Христу Богу предадим»

Что это значит?

А это и значит вот то самое: «всё моё – Твоё»!

Это значит, что я могу ТАК себя доверить Богу, ТАК могу себя вручить в руки Божьи, что в этом мире могу вообще ничего не бояться, ни о чём не думать, не иметь никаких попечений и быть совершенно уверенным в Боге!

УВЕРЕННОСТЬ В БОГЕ

Евангелие учит доверить себя Богу, потому что «Бог есть любовь» (1 Ин. 4, 16).

Замечательный датский философ Сёрен Кьеркегор в одном из своих произведений говорит: «Если Бог есть хитрость, то очень опасно и страшно Бога не понять.

Но если Бог есть любовь, то не страшно его не понимать.

Тогда совсем не важно – понимаешь ты Бога или не понимаешь, знаешь ты, куда Он тебя ведёт или не знаешь.

Потому что если Бог есть любовь, то ничего не страшно».

Можем ли мы это сказать о Церкви?

Можем ли мы сказать: Церковь есть любовь?

А если Церковь – не любовь, то – что тогда?

Если Церковь – что-то другое, тогда как это называется?

А если Церковь есть любовь, то где она, эта любовь? В чём она себя проявляет?

Многие на этот вопрос отвечают так, что, мол, любовь проявляется в Таинствах Церкви, что во время их совершения, Дух Святой действует как любовь и т.п.

Да, это будет правильным ответом.

Но только Церковь нельзя свести исключительно к Таинствам.

Мы не можем свидетельствовать о Церкви только как о месте, где совершаются Таинства – ради нашего спасения. Эта любовь должна быть явлена НАМИ!

Но она может быть явлена только так, как являет Себя Сам Господь нам самим: полностью доверяя Себя нам и прося этого доверия от нас.

СОКРОВИЩЕ НАШЕ – ХРИСТОС!

Вернёмся к тому, что есть община и на чём она строится.

Христианская жизнь с утра начинается не только утренними молитвами.

Весь богослужебный цикл и весь церковный круг – с Пасхами, постами и праздниками – не главный. Он – необходимая помощь и подспорье в нашем движении ко Христу и за Христом. Но главное – это всё-таки Сам Христос.

Вот это должно быть провозглашено самым громким голосом миссии: самое главное наше сокровище – Сам наш Господь Иисус Христос, и мы Его проповедуем!

Но проповедовать Его мы можем тогда, когда Он действительно для нас – самое главное наше сокровище.

И когда мы начинаем день с утренних молитв, то главное в этом дне – не сами утренние молитвы, а то, живу ли я в этот день по Евангелию или не живу?

Помню ли я о том, что сегодня я должен исполнить Евангельское предназначение и постараться прожить этот день так, как Евангелие учит меня его проживать?

Это – самое тяжёлое, самое страшное, самое неудобное, некомфортное и абсолютно неблагополучное задание для христианина…

ЕВАНГЕЛИЕ – О НАС

Каждое евангельское чтение обязательно говорит о любом из нас. И если я, слушая Евангелие или читая его в храме, не понимаю, не осознаю, что эти слова говорятся про меня и обращаются лично ко мне – они оказываются не услышанными.

Если я не ставлю перед собой труда понять, КТО я сегодня в Евангелии, С КЕМ я сегодня, КТО я сегодня: мытарь или фарисей, блудница или апостол, Иуда или Пётр – то Евангелие остаётся просто книгой Священного Писания. Просто священной книгой, которую надо читать стоя, перекрестившись, потом поцеловать, закрыть и положить на аналойчик…

Но если Евангелие становится для нас сущностью нашей христианской жизни, то становится понятным – как рождается община.

Общность христиан представляет собой община тех людей, которые настроены жить по-апостольски.

По-апостольски – не в заученном смысле этого слова, а по-апостольски, потому что апостолы всё время слышат Христа.

Они всё время с Христом.

Да, они Его не понимают, они между собой ругаются, они между собой что-то делят, они убегают – но они всё равно апостолы, потому что они имеют возможность слышать Христа.

И эта возможность слышать Христа делает общину общиной.

Потому что эта общность жизни – есть общая жизнь со Христом.

И тогда – рождается всё остальное: радость, надежда, упование, любовь, потому что свойство Церкви и свойство общины – это ЯВЛЯТЬ собой любовь.

А любовь рождается только там, где люди услышали Евангелие и захотели жить по нему.

И в этом находится ответ на вопрос: «Если Бог есть любовь, то Церковь – есть любовь или нет?»

Церковь может быть прекрасной и замечательной идеологией, Церковь может быть замечательным социальным институтом – Церковь может быть чем угодно прекрасным земным – в том числе замечательным музеем и археологическим кабинетом.

Но самым высшим прекрасным всё равно в ней будет ЛЮБОВЬ.

Церковь может ничем иным не быть, но быть любовью. И тогда, в этом случае, Она себя осуществляет от начала до конца!

Мы удобно живём.

Нам очень комфортно внутри себя: мы издаём журналы, выпускаем телепрограммы, совершаем паломничества, рассказываем о святых, привозим огромное количество святынь в наши города, но… это не меняет нас, это не делает нас другими.

Мы живём в опасной ситуации.

У нас, конечно, есть ещё много чего впереди, но уже достаточно много и того, что уже проиграно, что уже является пройденным этапом, и мы продолжаем сдавать – позицию за позицией…

НАСТОЯЩАЯ ОБЩИНА

Настоящая община – это община Евхаристическая.

Община – это когда есть мы, а Христос посреди нас.
И вот эта община познала своим опытом жизни в Церкви, что Господь благ, что Господь рядом и что невозможно оторваться от этой радости встречи с Богом.

И вот эту радость общины передают друг другу.

Она всё время зовёт – приди к нам, приди сюда, мы тебе такое покажем, ты такое узнаешь, чего ты никогда ни от кого не узнаешь и нигде в другом месте не увидишь. Потому что мы это приобрели, и мы готовы этим с тобой поделиться.

Вот что такое община! Это общность людей в Боге.

Конечно, здесь огромное значение имеет священник, который ведёт за собой людей, который проповедует Христа, который являет собой свечу, от которой зажигаются прочие.

Без этого не бывает. На то священник и ставится – чтобы вокруг него формировалась община, чтобы вместе с ним она шла ко Христу.

Но также имеют значение и те, которые готовы туда идти, которые не боятся это сделать, потому что полностью доверили себя Богу.

Поэтому община – это живой церковный организм.

Не надо мечтать.

Не надо строить никаких моделей.

Ни одна община не будет тождественна другой, потому что все люди разные, дыхание разное.

Все люди собираются в общину, потому что они друг другу по-человечески соответствуют – и это нормально.

В каком-то храме есть община докторов наук, в каком-то – спортсменов. Это нормально. Главное – чтобы люди понимали друг друга.

Главное – чтобы это было желание всех вместе переживать Евангелие.

Постепенно, понемногу об этом говорить, вместе собираться, читать и думать о нём, вместе молиться.

Это – опыт митрополита Антония Сурожского, который было бы неплохо вспомнить.

Встреча со Христом – это очень долгий процесс, который имеет своё начало и не имеет своего конца.

Встреча со Христом происходит тогда, когда человек осознаёт себя желающим со Христом быть вместе, идти за Христом.

И тогда он приходит в Церковь. И тогда Церковь – и есть его встреча и путь за Христом.

Если человек приходит в Церковь по иным причинам – это сразу ложь!

Потому что тогда человек живёт иной жизнью.

Для него тогда христианская жизнь – это просто идеология, традиция, любой фарисейский набор любых моделей отношений.

Если мы разделяем понятия «прийти в Церковь» и «прийти ко Христу» – тогда мы не понимаем, что такое Церковь.

Путь ко Христу всегда начинается с того, что человек в своём сердце ощущает необходимость этого. И тогда задача катехизатора, миссионера – привести человека ко Христу через Церковь, а не просто ввести в Церковь и дать ему там послушание.

Цель – Христос, а Церковь – средство соединения человека с Богом.

Мне приходится очень часто встречаться с феноменом, когда люди приходят в Церковь за чудом. Говорят, что они «с детства были крещены, всегда знали, что Бог есть», но это не так. Бог им был не нужен до того момента, пока что-то не произошло.

Они читают литературу про чудо, читают, как подвижники творили чудеса. А очень часто чудо не происходит.

И как сделать так, чтобы встреча со Христом состоялась, несмотря на то, что чудо не произошло?

В наших традиционных отношениях Церкви и человека, человек нас чаще всего интересует как покупатель духовной продукции.

Мы зачастую предлагаем человеку относиться к Церкви таким образом: здесь происходят чудеса, эти чудеса очень понятны, практичны, легко применимы и покупаемы.

Говорить о том, что несколько миллионов человек в очереди к поясу Пресвятой Богородицы – это явление истинной христианской веры, наверное, слишком смело. Конечно, у меня нет сомнений в том, что многие из тех, что стояли, искренне верили, уповали на Матерь Божию и желали поклониться святыне.

Но мы, за время постоянных гастролей святынь на нашей земле, уже приучили людей к тому, что Церковь – это место, куда можно и нужно пойти за чудом, но не за Христом!

Сколько людей приходят в храм, исповедуются, причащаются, но при этом занимаются йогой, оккультизмом, ходят по «бабкам», внимательно изучают гороскопы и пр.?

И таких людей всегда будет очень много. Это – обычный архетип нашего языческого народа.

Да, мы должны проповедовать, но, прежде всего, мы должны САМИ стать другими.

Церковь – это не дидактическое училище, где можно найти методики, некие средства, которыми человеку можно «вправить мозги» в нужном направлении.

Поэтому, когда человек приходит с желанием узнать о Боге, я ему даю Евангелие и говорю: вот Евангелие, постарайся встретить здесь Бога, постарайся из прочитанного понять, что сейчас это касается лично тебя, и Бог говорит лично с тобой.

Нет у нас большего сокровища, чем Евангелие, понимаете? Всё остальное уже идёт следующим этапом.

Протоиерей Алексий Уминский